Глава 19 Совесть…

Глава 19 Совесть…

Вячеслав вызвал меня к себе. Не сразу, конечно. Сперва разогнал непонятное сборище и вежливо попросил всех вернуться к работе. Но когда я вышла из кабинета сотрудников, он повернулся ко мне и предложил поговорить.

Я напряглась ещё сильнее. Конечно, представлению он поверил… И теперь его мнение обо мне наверняка изменилось. Стало горько, противно. Но я знала, что не стану оправдываться. Уж такой я человек. Оправдываться — это унизительно. Это будто бы признать часть своей вины.

А я ни в чём не виновна.

Мы вошли в его кабинет. Я прикрыла за собой дверь. Вячеслав неловко откашлялся, снял пиджак, повесил его в шкаф, обернулся ко мне и посмотрел несколько смущённо, но при этом с лёгкой настороженностью.

— Я хотел бы услышать о том, что произошло.

Я неопределённо пожала плечами.

— Не знаю, что вам сказать. Эта сотрудница отчего-то решила, что я её унижаю. Остальное вы слышали.

Молодой человек отвернулся к окну, видимо подбирая слова.

— У меня нет к вам претензий, — начал он издалека. — Вы замечательный работник, и я ничуть не жалею о том, что пригласил вас. Я очень доволен вашей работой, но понимаю, что не все мои сотрудники обладают таким высоким уровнем профессионализма. Думаю, что вы должны быть к ним снисходительны.

Я снова пожала плечами, хотя он этого не заметил.

— Я стараюсь изо всех сил.

Мой лаконичный ответ ввёл его в ступор. Он обернулся, посмотрел мне в лицо, растерялся ещё больше, после чего выдохнул и кивнул.

— Хорошо, можете идти к себе. Принесите мне, пожалуйста, чашечку кофе.

Я кивнула и вышла, но сердце внутри сжималось от огорчения. Не потому, что меня снова оболгали. Это обычная офисная война: слухи, сплетни, соперничество, зависть. Тут и до драк может доходить. Просто Вячеслав мне нравился, и не хотелось бы, чтобы у него сложилось предвзятое отношение ко мне.

Но, повторюсь, я не тот человек, который начнёт оправдываться или обвинять других, даже если я тысячу раз права. Не тот я человек, не того склада. Я предпочту промолчать.

Выдохнула. Принесла кофе. Вячеслав Андреевич уже зарылся в какие-то бумаги.

Я продолжила обычный рабочий день. Конечно же, шёпотки за спиной усилились, косые взгляды тоже. Всё это доставляло дикий дискомфорт.

Поэтому к обеду я просто сбежала в соседнее кафе, чтобы немного передохнуть. Сидела в одиночестве за столиком, попивала свой кофе, заедала пирожным и думала.

Думала о том, что каждому человеку в этом мире надо уметь наращивать броню. Если её не нарастить, то каждое слово другого человека может стать стрелой, которая жестоко ранит. Таковы реалии жизни на нашей Земле.

Я против того, чтобы броня состояла из агрессии и высокомерия. Нет. Броня должна состоять из твёрдости, уверенности в себе и железных принципов: справедливости, правды, истины.

Предпочту остаться оклеветанной, чем унизительно оправдываться перед кем бы то ни было. Предпочту отмахнуться от чужих пересудов и делать своё дело, чем стать подобной им змеёй и шушукаться в ответ. Предпочту быть одиночкой, чем становиться частью общества, которое обожает перемывать другим кости.

Нет, я не считаю себя лучше других. Я просто защищаюсь. Я просто хочу жить так, как диктует мне совесть.

И я прощаю эту глупую девчонку. Наверняка ревность. Наверняка влюблена в Вячеслава. Он действительно очень эффектный, яркий молодой человек. Понимаю её, но методы достижения цели не одобряю.

Однако это не моё дело. Возможно, когда-нибудь она остынет. До неё дойдёт, что между мной и директором ничего не может быть. Никогда.

* * *

Вячеслав Андреевич сидел в кресле, глядя в одну точку перед собой. Он не мог сосредоточиться на документах: строки расплывались, буквы плясали, мысли упрямо возвращались к утру. Перед глазами всё ещё стояло лицо Екатерины — напряжённое, будто она сдерживала внутри себя что-то очень важное. Он вспоминал её взгляд и сам не понимал, почему внутри всё клокочет, словно он поступил неверно. Он ведь не сказал ничего резкого, не позволил себе лишнего, даже не повысил голоса. И всё же что-то было не так.

На экране вдруг всплыло уведомление. Вячеслав машинально щёлкнул мышью, открыл — и замер. Приглашение в закрытый чат сотрудников. Он хмуро прищурился: фамилии скрыты, но по именам и никам, знакомым из соцсетей, он без труда узнал несколько человек. Любопытство пересилило сомнения.

Сначала он читал отрывками, невнимательно, но уже через минуту вчитался так, что сердце забилось быстрее. Сотрудники обсуждали сегодняшнюю сцену. И почти каждый утверждал одно и то же: Тоня намеренно зацепилась за Екатерину, пыталась довести её до ссоры, провоцировала, а потом, улучив момент, устроила целый спектакль при его появлении.

Чем дальше Вячеслав читал, тем сильнее в горле становилось сухо и тесно. Он ослабил воротничок рубашки, шумно выдохнул и, откинувшись в кресле, закрыл глаза. Теперь он понимал, почему внутри у него такой разлад: интуиция кричала, что он повёлся на дешевую игру. На примитивный спектакль. И от этого открытия внутри разливался злой жар.

Он уже машинально собрался позвать Тоню, как делал обычно — через секретаря, но вовремя остановился. Во-первых, он не имел права снова втягивать Екатерину в эту грязь. А во-вторых, был обед, её место пустовало. Тогда он нахмурился, открыл контакты и нашёл номер Тони.

— Тоня, зайдите ко мне, — коротко сказал он, когда девушка радостно взяла трубку.

Через несколько минут дверь распахнулась, и Тоня, сияющая, как будто ожидала награды, влетела в кабинет. Она выглядела довольной, почти ликующей — словно он собирался отметить её работу или повысить в должности.

Вячеслав не понял, откуда такое настроение, но времени разбираться в этом не было. Он резко встал.

— Антонина, — начал он холодно, — я получил сведения, что вы намеренно провоцировали Екатерину и раздували конфликт. Это правда?

Улыбка мгновенно сползла с её лица. Она побледнела, словно кто-то выключил изнутри свет.

— Это… это неправда! — заторопилась она, и в голосе прорезались истеричные нотки. — Это всё она! Екатерина! Она… она вечно лезет не в свои дела, строит из себя самую умную! Она наглая, и ведёт себя так, будто здесь она хозяйка, а не вы!

Слова звучали грубо, даже оскорбительно, но Вячеслав только сжал зубы.

— Довольно, — оборвал он, и в голосе прозвенела сталь. — Хватит.

Тоня осеклась, но тут же снова заговорила, путаясь, сбиваясь и всё ещё пытаясь выставить Екатерину виноватой. Вячеслав нахмурился так, что мышцы на лице задеревенели.

— Я глубоко разочарован, Антонина, — сказал он, уже не сдерживая раздражения. — И не знаю, как после этого могу вас оставить в компании. Вы устраиваете провокации против коллег. Это недопустимо!

Тоня вздрогнула всем телом. По её щекам потекли настоящие слёзы, но они не вызвали у него жалости. Скорее, наоборот. Она всхлипнула, промямлила что-то бессвязное, потом зарыдала и выскочила из кабинета, едва не хлопнув дверью.

Вячеслав остался один. На душе было тяжело, но вместе с тем он впервые за день ощутил, что поступил правильно…