Глава 1

Мила

— Что ты здесь делаешь? — шепчет он сквозь ночную тишину.

— Пить захотелось, — понизив голос, отвечаю я, — а вы?

Я прикрываю дверку холодильника, но не до конца, оставляя небольшую полоску света. Оборачиваюсь к нему и случайно провожу кончиком языка по нижней губе. Окидываю его взглядом с головы до ног, задерживаясь взглядом на бугорке в области паха. Тому, кто придумал серые пижамные штаны, нужно дать премию вне очереди.

— Не спится, — коротко отвечает он, отводя взгляд в сторону. Держится изо всех сил в рамках приличия.

— Сок будете? Апельсиновый? — я по-хозяйски открываю один из многочисленных шкафчиков и ставлю на стол два высоких бокала и графин с соком. Я была в этом доме так много раз, что без малейших раздумий скажу, что где находится.

— Можно, — сглотнув, отвечает он и садится за барную стойку.

Я двигаю ему один из бокалов и наливаю нам сока.

— Жарковато, — вздыхаю я и вновь возвращаюсь к холодильнику, достаю пару кусочков льда, стараюсь действовать, как можно тише, не хотелось бы, чтобы нас застукали.

Лед трещит в его бокале. Я закрываю глаза, запрокидываю голову назад и провожу кусочком льда по шее, спускаюсь в ложбинку на груди. Он ловит жадным взглядом каждое мое движение, я чувствую это кожей. Слышу, как его дыхание становится прерывистым. Мне понадобилось так мало телодвижений, чтобы он уже был в моей власти. Глупые наивные мужчины. Я приоткрываю глаза и слегка улыбаюсь ему, он тушуется, но взгляд не отводит, лишь облизывает пересохшие губы. Я раскрываю рот и кончиком языка дотрагиваюсь до своей льдинки, а после опускаю ее в бокал, слегка наклонившись. Наклонилась весьма удачно, кстати, тонкая шелковая лямка сползает с плеча, все по плану. Это не остается без его внимания. Он скользит взглядом по моей шее, плечу, ключицам, шелковая пижама слегка ниспадает, и ему открывается вид на красивую, сочную упругую грудь. Я картинно вздыхаю и подхватываю лямку топика, возвращая ее на плечо. Он не скрывается и разочарованно вздыхает.

— Было лучше? — слегка усмехаюсь я.

— Да, — шепчет он пересохшим голосом.

— Вы какой-то напряженный, — я задумчиво склоняю голову в бок, — что-то случилось?

— Все хорошо, — хрипит он и делает жадный глоток апельсинового сока.

Я обхожу барную стойку и аккуратно кладу ладони ему на плечи, слегка сжимая их. Он вздрагивает и напрягается, но не отстраняет меня. Я острыми ноготками скольжу по его рукам, таким сильным, таким мужественным.

— Это неправильно, — он делает попытку удержаться, но сам изнемогает от желания, ему нужны мои прикосновения.

— Что именно? — шепчу я, едва касаясь губами его уха, — массаж?

— Да, — он нервно сглатывает, — и все остальное.

— Мы ведь не делаем ничего такого, — я массирую его плечи, под ритмичные вздохи, нарочно прижимаюсь грудью к его голой спине, он чувствует мои соски сквозь тонкий шелк и расслабляется, — я просто помогу вам снять напряжение… после рабочего дня.

Спускаюсь руками по его груди, задерживаюсь на крепком прессе и слегка царапаю его ногтями.

— Вы в отличной форме, — так же томно шепчу ему на ухо.

— Ста… — он прокашливается и продолжает, — стараюсь.

— А здесь, — продолжаю я, опуская одну руку ниже, — здесь все такое же твердое…

Он задерживает дыхание, берет мою ладонь и прижимает к своему члену. Я довольно улыбаюсь, попался.

Издаю легкий стон и плотнее прижимаюсь к нему, он резко оборачивается и…

— Мил! — отдаленно слышу шепот, — Милка!

Я с большой неохотой расстаюсь с ночным видением. Почему ей понадобилось будить меня именно сейчас?! Я была так близка!

— Тебе чего там снится, дуреха? — смеется подруга и бросает в меня подушкой, — я не хочу слышать, как волны оргазма накрывают тебя.

— Иди ты! — недовольно бурчу в ответ, — ничего такого мне не снилось!

— Ага, конечно, — смеется Аня, — ты так стонаааала, я аж засмущалась.

— Да ну тебя, — обиженно надуваю губы в ответ.

— Ну кто там был? — пристает с расспросами подруга, — Кирилл с 5го курса? Или Димка с общаги?

— Никто! — огрызаюсь я, — никто мне не снился, отстань!

Я отворачиваюсь к стене и закрываю глаза, пытаясь уснуть и избавиться от допроса Ани. Я знаю ее слишком давно, она не успокоиться, пока не добьется своего.

— Харош притворяться, Мил! — подруга смеется и уже спускает ноги с кровати, допрос в самом разгаре, — я ж не отстану, ты знаешь.

— Знаю, — усмехаюсь я, Димка мне снился. Все! Полегчало?

— Не верю я тебе, — подруга потихоньку подбирается ко мне, — знаю я, по кому ты сохнешь на самом деле! Милк, ну дался тебе этот Стас. Он же придурок.

Она картинно закатывает глаза и плюхается рядом со мной. Кстати, Стас не такой уж придурок, но Аня упорно называет его именно так, ей можно, ведь это ее брат. Она знает его именно с дурной стороны, как они плевались на перегонки, мазали перила кошачьими какашками и ждали потом, кто первый вляпается.

— Он же с девушками вообще дуб дубом, застрял в подростковом этом… — она крутит пальцем у виска, — возрасте. Последнюю он вообще так изводил, что его даже мама отругала, а ты знаешь этого божьего одуванчика! Запретила ему общаться и «губить жизнь бедной девочке», — Аня смешно цитирует свою мама.

— Похоже, — хмыкаю я, — но твой Стас меня не интересует.

— Вот и славно, — выдыхает подруга, — а то потом слушай ваши разборки. Оно мне надо! Димка, да?

— Димка, Димка, — нагло вру я, лишь бы она отстала.

Аня, крайне довольная собой, высокомерно фыркает и удаляется на свою кровать. Конечно, врать нехорошо. Особенно врать лучшей подруге, с которой вы дружите с пеленок, но не могу же я рассказать ей, что ночью мне снился ее… отец. Горячий, сильный запретный плод.