Глава 31

Светлана

Зря я так торопилась скорее уйти из дома, Николай так и не вернулся. С его стороны это было как контрольный выстрел. В голову. Больше всего меня убивало, что он даже не попытался помириться, попросить прощения. Нет, я бы не осталась с ним ни за что, но неужели ему не о чем поговорить со мной? Объясниться? Неужели ему проще вот так сбежать, поджав хвост? Трус.

Каждую минуту я прокручивала эту ситуацию в голове. Я пыталась уместить в своем мозгу, что взрослый 50летний мужчина попал под такое влияние 20летней пигалицы, что бросил все, жену, детей? Как?! Миле в пору курсы открывать по одурманиваю мужчин. 25 лет жизни коту под хвост. Лихо она его обработала.

Идти мне было некуда, ехать в квартиру, которая покупалась для Ани, но использовалась для встреч Николая и Милы, было для меня низостью. У меня даже мысли не возникло, что я могу там жить, но также как и мысли, не было денег. Теперь я поняла горькую правду, я должна была работать. Я должна была уделять меньше внимания дому, больше карьере, но ведь хочется, чтобы все было по-хорошему. Хочется, чтобы дом полная чаша, да чаша красивая, ухоженная. Раньше я смотрела интервью разных женщин, которые чего-то добились, они всегда говорили, что женщина должна работать, должна родить столько детей, сколько она сумеет обеспечить, без всяких мужчин. Тогда я отмахивалась, а теперь понимаю, что все они были правы.

Вот я. Мне 45 лет. Мне некуда идти. У меня нет своего заработка. Думала ли я когда-нибудь, что окажусь в такой ситуации? Лет до 30–35, возможно, тогда еще кипят страсти, а после я уже решила, что жизнь как-то устаканилась, большая ее часть прошла и впереди никаких потрясений, но как же я ошибалась! Я, как старуха из сказки, осталась у разбитого корыта.

— Лучшее лекарство — быть постоянно занятой, — твердила я сама себе под нос, пакуя 25 лет жизни в чемодан. Наверняка, это была фраза из очередного интервью умной дамы, которая, в отличие от меня, чего-то добилась.

Я все время занимала свои руки. Я паковала вещи, перебирала детскую одежду, забывалась и начинала протирать шкафы, полки, останавливалась лишь тогда, когда понимала, для кого я их протираю. Я не сомневалась в том, что Николай приведет кого-то в дом. Только бы не Милу. Неужели тестостерон настолько затмил его разум, что думать он начал паховой областью? Это так низко… и так мерзко. И с этим мужчиной я была 25 лет? Ему я посвятила свою жизнь?

Хуже прощания с домом было только прощание с садом.

Анечка нашла меня среди любимых гортензий. Я гордилась своими растениями, выращивала их с огромной любовью и заботой, они платили мне крупными соцветиями и долгим цветением. И сейчас я должна оставить все это… Осознав эту мысль, я не выдержала, села в своем цветнике, обхватила колени руками и горько заплакала, выпуская из себя всю обиду и злость. В тот момент я плакала не только о гортензиях…

— Мама, — осторожно позвала меня Анюта.

Я не хотела, чтобы она видела меня такой. Я надеялась, что она позовет меня пару раз и уйдет, но я слишком хорошо знала своих детей.

— Мам, ну хватит, — не унималась Анечка, она села рядом со мной и погладила меня по спине, — не при гортензиях.

— Думаешь, они тоже страдают? — сквозь слезы спросила я.

— Конечно, — девочка окинула взглядом большие цветущие кустарники, — как они теперь без тебя… а хосты…

— Ты делаешь только… только хууууже, — не выдержав, почти взвыла я.

— Вот я бестолковая! — искренне вскрикнула Анечка и стукнула себя пару раз по лбу, — не нужна ты гортензиям и хостам.

— Дочь, помолчи, ради Бога, — горько усмехнулась я, она была так нелепа в своей заботе, ей еще многому надо учиться.

Аня безобидно улыбнулась, обхватила меня рукой и прижалась к моему плечу. Мы долго просидели с ней молча, голова к голове, вдыхая сладкий цветочный воздух.

— Мам, — прервала тишину Анюта, — поговори со мной. Что нам делать?

Мне бы хотелось ответить ей, что я сама не знаю, что нам делать, но теперь я — единственный взрослый в своей жизни, и решать тоже должна я.

— Ты и Стас должны остаться здесь, вы уже выросли, я не могу забрать вас с собой, — откровенно призналась я.

— Думаешь я останусь с ним? А вдруг он приведет ее домой? Я этого не вынесу! — голос моей девочки нервно дрожал.

— Это сложно, я знаю, но я сейчас не понимаю вообще, как мне жить…

— Наверное, мне надо пойти работать, — задумчиво сказала Аня.

— Нет, ты должна учиться, — возразила я.

— Одно другому не мешает! — тут же отреагировала девочка слишком бойко, — я никому не говорила, но меня пригласили на летнюю практику в одна адвокатскую контору…

— Почему же ты не говорила?

— Я боялась… Ты же знаешь папу, — девочка поджала губы, — он всегда только Стаса выпроваживал на работу, а я должна учиться!

— Милая, — я взяла ее за руку, — я тебе скажу одну вещь, которую должна сказать тебе более взрослая подруга, не мама. Посмотри на мою жизнь. Я всегда полагалась на мужчин, на одного конкретного мужчину, — мне сложно было обсуждать эти темы с дочкой, ведь Николай, предавший меня, был ее отцом, — и к чему это привело? Я прошу тебя только об одном: будь эгоисткой, ставь себя и свои интересы превыше всего, не растворяйся в отношениях, браке, детях. Вы у меня все замечательные, но где-то есть еще и я. Я сама. Не та, которая мама, жена, а я, которая была до всех них. И эту женщину, девушку, я потеряла… Я не знаю, кто она, какая она…

Дочь ответила мне долгим понимающим взглядом, она сжала мою ладонь и тихо шепнула:

— Ты ее обязательно найдешь, а я пойду позвоню на счет работы. А что? Учебники учебниками, но практика — это тоже хорошо!

— Правильно, — поддержала ее я. Я видела, как ее взгляд загорелся, и по-доброму завидовала. Вот бы и мне найти что-то такое, к чему лежит душа, но мне уже этого не светит. Сейчас мне не до души, это вопрос выживания.

Я не придумала ничего лучше, чем собрать все свое золото и отнести его в ломбард. Так мне хватило денег на аренду квартиры. Я нашла миленькую двухкомнатную квартиру в центре, рядом были занятия Тёмы и школа, в которую он собирался осенью. У меня были свои сбережения, но все они закончились на обустройстве квартиры: закупке посуды, продуктов, бытовой химии. Конечно, я могла бы остановиться и на однокомнатной квартире, но я предполагала, что дальше будет. Мои старшие дети один за другом подтянулись ко мне. Они просто физически не могли вылететь из гнезда, только не сейчас. Стаса еще удалось пару раз спровадить в ту самую студию, но в последний раз он вернулся очень возмущенный.

— Не смейте больше отправлять меня туда! — прокричал он, как только вошел в наше новое прибежище, — как представлю, что там… фу!

— Вообще-то ты сам с ней спал! — не упустила своего шанса уколоть брата Анюта.

— Долго ты мне еще это будешь припоминать? — огрызнулся Стасик, он был явно не в духе, — да, я такой. Мудак, козлина, кобель, но я-то, в отличии от некоторых, свободный человек!

Он заметил, как изменилось мое лицо, и быстро добавил:

— Прости, мам… В общем, это… Я буду лучше с мелким спать, пустите меня, а! На колени встать?

— Да! — восторженно крикнула Анечка.

— Нет! — в унисон с ней сказала я.

— Женщины, — он махнул на нас рукой и ушел договариваться с Тёмой.

Так мы и оказались вчетвером в нашей новой квартире. Аня спала со мной на раскладном диване, а полноценная комната отошла нашим мужчинам: Стасу и Артёму. Больше всего меня убивало поведение Николая по отношению к детям. Я предполагала, что так и будет, все-таки я прожила с ним четверть века и познала его мышление, но все равно было противно. Он никому не писал, не звонил, он выжидал, когда они сами прибегут к нему, когда будут нуждаться в деньгах, в крове. А они не бежали, и где-то внутри себя я злорадствовала и гордилась ими. Анюта не могла простить его за Милу, а Стас — за меня. Старший сын открылся мне с другой стороны, он взял на себя обязанности мужчины, я впервые в жизни видела его ответственным! Когда он первый раз оплатил счета за коммуналку, Анечка перекрестила его и приложилась губами ко лбу.

— Чего ты? — недовольно буркнул Стас.

— Ты болен? — на полном серьезе спросила девочка.

— Ой! Иди ты! — скривился сын, но я видела, что на его губах затаилась самодовольная улыбка. Это был акт признания со стороны сестры, пусть такой своеобразный, но все же.

— Мам, ты видела, что твориться, — обернулась ко мне дочка, — вот не зря говорят «что ни делается, к лучшему!»

Оглядываясь на свою жизнь годы спустя, я понимаю, что в тот момент выжила только благодаря своим детям. Вечные подколы и перебранки старших, забота о младшем просто не оставляли мне времени на личные терзания. Конечно, на меня накатывали эмоции, и первое время очень часто, но дети были на чеку. Если ночью я пускалась в слезы, Анечка недовольно фыркала и строго кряхтела:

— Сейчас получишь.

Я не боялась ее, но было смешно. Первые месяцы, самые сложные после расставания, они практически не оставляли меня одну. Стасик стал работать из дома, не скрываясь, он тащил домой коробки с изношенными порванными кроссовками, джинсы, которым на вид лет было больше, чем мне, футболки, где ценилось какое-то розовое сердечко, вместо привычного синего. Я ужасалась, поднимала вверх кроссовку вытянутыми пальцами, и обращалась к сыну:

— Неужели это кто-то купит? В них, кажется, умерли. И не единожды.

— Отдай! — Стасик ревностно вырывал у меня обувь, — это же Баленсиага, ма! Коллекция нулевого, коллаборация с…

Дальше всегда было имя какого-то модного репера или модельера, которого мне в жизни никогда не запомнить. Я понимала, что спорить бессмысленно. А когда через две недели эту пару купили за утроенную стоимость, я и вовсе усомнилась в своей адекватности.

— Мам, не парься, — Анечка дала мне самый дельный совет, и я всегда следовала ему.

Пусть я не парилась по поводу кроссовок, но все больше начинала переживать за деньги. Мои запасы скоропалительно заканчивались, Стас хоть и взял на себя львиную долю расходов, но я всячески отвергала его помощь. Еще и школа была на носу, покупка формы, рюкзака, канцелярии… За месяц до школы я прошлась по магазинам со списком, аккуратно вписывая цены напротив каждого пункта, а после села на лавку в сквере, подвела итог и закрыла лицо руками. Я не справлюсь. Я не потяну. Мне срочно нужна работа! Или я ищу работу, или ползу к Николаю за милостыней. Я бы лучше удавилась, чем прибегла к последнему варианту.

Я честно искала работу, но с моим нулевым трудовым стажем, я была никому не нужна. Вооообще. Даже у кассиров требовали стаж и опыт работы.

Спасение пришло, откуда не ждали…