Бонусная глава

Николай

— Что это значит?

— Присаживайся, сынок, — отрезала мать, и я как будто в детство вернулся. Она всегда была такой, скупой на эмоции, холодной. Робот, а не женщина.

Я устроился на стуле напротив нее, сложил руки на столе и сплел пальцы в замок.

— Что это значит? — повторил я.

— Не думала, что мне придется вести такие разговоры в таком возрасте, — высказалась мать и скептически поджала губы, она окинула меня ледяным взглядом, — одному только рада, что отец не дожил до этого, он бы не пережил такого позора.

— Мама, — начал я, но она подняла прямую ладонь, закрывая мне рот.

— Чем ты думал, Николай, когда связался с этой малолеткой? — она задала вопрос, который я ждал от Светы, но у жены не хватило смелости, или наоборот, — она ведь годится тебе в дочери! Она тебе буквально, как дочь!

Мама поморщилась и продолжила.

— Это ведь та девочка, которую вы опекали с детского сада?

Я отвернулся, мне была противна эта мысль, противно, что меня уличили, противно, что мать отчитывает меня, 50летнего мужика, как нашкодившего ребенка.

— Когда я думаю об этом, мне становится тошно, — ядовито выплюнула мать, — я знаю, что вы, мужики, порой думаете не мозгом, но, чтобы у тебя настолько затмило разум… Это, сынок, еще постараться надо!

— Тебе какое дело? — я наконец восстал против нее.

— Я твоя мать, — ледяным тоном сказала она, — и я всегда ею буду, даже когда мне будет 100 лет, а тебе 70! И я имею полное право отчитывать тебя, стыдить и приводить в чувство.

— Прям Тарас Бульба какой-то, — фыркнул я, — я тебя породил, я тебя и убью.

Я посмотрел на нее и вдруг осознал такую мысль, она пришла ко мне, как будто кто-то одним движением включил лампочку. Я всегда был с женщинами, моя жизнь крутилась вокруг них. И я всегда бежал от противного. От ледяной жесткой матери я ушел к мягкой уютной Свете, от заботливой Светы я ушел к страстной и дикой Миле. Колобок, мать твою.

— Что мне делать, мама? — я устало выдохнул и опустил голову на стол. Я, 50летний взрослый мужик, должен завершить этот круг хождений и вернуться к истокам, — что мне делать?

— Ты должен сделать следующее, — слегка, лишь толику смягчившись, начала мама.

Милу я больше не видел. Да, если честно, я и не хотел ее сейчас видеть. Она, как змей искуситель, ввела меня в соблазн, заманила в свой омут и разрушила все, что я годами строил. У меня был удачный брак, жена, которая терпела все «командировки», закрывала глаза на поздние возвращения и всегда была готова принять меня. Дети, пусть не идеальные, пусть не такие, как мне хотелось, но это были мои дети! Три моих отражения, три настоящих человека, в которых я временами видел себя, даже в ленивом раздолбае Стасе, он мой сын! Он мой первенец! Теперь это человек, который не хочет меня знать, он горой стоит за свою мать, и я его за это даже уважаю, несмотря на то, что я сейчас на другой стороне. У меня был бизнес, место, где я чувствовал себя важным, я был основателем, я знал, что все это мое! Благодаря мне! И кто я теперь… где я теперь…

Я повернул ключ в замочной скважине и открыл дверь. Чертова квартира! Здесь все началось! Теперь мне предстояло жить здесь, и эта кровать будет напоминать мне каждую секунду о моем падении, о моей ошибке.

— Здорова, сосед, — на стук в дверь вышел мужик моих лет в полосатой растянутой майке и трениках с пузырящимися коленями, — одолжи топор на часок?

— Да без проблем, — хмыкнул он и без лишних вопросов через пару минут вынес мне топор, — помощь нужна?

— Нет, брат, спасибо, — я схватил топор, как спасательный круг. Отполированное годами древко приятно охладило руку, — Николай, — представился я и, перехватив топор левой рукой, протянул правую.

— Вадик, — ответил сосед и пожал мне руку.

— Ну… бывай, — кивнул я и направился в свою квартиру.

Закрыв за собой дверь, я прошел к кухонному уголку, вытащил пробку из бутылки водки, сделал пару горьких обжигающих глотков и направился к кровати. Я занес топор на серым мягким изголовьем и с чувством облегчения обрушил его.