Глава 20

Счастье – это хрупкая вещь, которая разбивается от одного неосторожного движения. Оно приходит на цыпочках, а уходит с грохотом, оставляя после себя осколки разбитых надежд. И когда думаешь, что наконец-то обрёл покой, судьба напоминает – никто не застрахован от боли. Никто.

Утро началось идеально. Солнечный свет заливал кухню золотистыми потоками, дети смеялись за завтраком, а Вадим готовил блинчики, как обещал Соне накануне. Я стояла у окна с чашкой кофе и думала – может быть, мы действительно можем стать семьёй снова. Может быть, самое страшное позади.

– Мам, – Соня подбежала ко мне с блинчиком в руке, – смотри, какой красивый! Папа сделал его в виде сердечка!

– Очень красивый, солнышко, – улыбнулась я, поправляя ей хвостик.

– А можно я блинчик с собой в школу возьму? Покажу Кате!

– Конечно. Завернём в салфетку.

Маша собирала рюкзак, Артём допивал сок, Вадим напевал что-то под нос, переворачивая блины на сковороде. Обычное семейное утро. Тёплое. Домашее. Правильное.

Как же я ошибалась, думая, что мы в безопасности.

Первым сигнал тревоги подал наш сигнализационный пульт – тихий писк, который означал, что кто-то отключил систему безопасности. Но не взломал – отключил правильно, зная код.

– Странно, – пробормотал Вадим, глядя на мигающий индикатор. – Кто мог знать код?

А потом я услышала звук ключа в замке. Медленный, осторожный поворот. Кто-то открывал нашу дверь своим ключом.

И тогда я поняла. Кристина. У неё был запасной ключ – я сама ему дала много лет назад, когда мы были лучшими подругами. И код от сигнализации она тоже знала.

– Вадим, – прошептала я, – это Кристина.

Он мгновенно напрягся, поставил сковороду на плиту.

– Дети, – сказал он тихо, но властно, – идите наверх. Сейчас же.

– Что случилось? – Соня прижалась ко мне, испуганно глядя на отца.

– Ничего страшного, принцесса. Просто идите к себе в комнаты.

Но было поздно.

Входная дверь бесшумно открылась, и в проём вошла фигура в грязной больничной пижаме. Растрёпанные волосы, дикие глаза, в руке блестящий металлический предмет.

Кристина. Она пришла доделать то, что не доделала на даче.

Меня прошило током ужаса. В горле пересохло мгновенно, а кости заломило от страха. Она была здесь. В нашем доме. С ножом в руке. И знала каждый уголок нашего жилья.

– СУКА! – заорала она, увидев меня. – ДУМАЛА, СПРЯТАЛАСЬ В СВОЁМ ГНЁЗДЫШКЕ?

Дети замерли от ужаса. Соня заплакала, Маша схватила её за руку, Артём побледнел как мертвец.

– Кристина, – сказал Вадим, медленно выключая плиту и поворачиваясь к ней лицом, – как ты сюда попала?

– Как попала? – засмеялась она истерически, размахивая ножом. – У меня ключи есть! И код от сигнализации! Помнишь, Света, как доверяла мне? Как я была твоей лучшей подругой?

Это было ужасно – понимать, что дом, который должен был быть нашей крепостью, оказался беззащитным перед ней. Что она могла войти в любой момент, пока мы спали, пока детей не было дома…

– Сбежала из твоей чёртовой больницы! – продолжала она. – Думали, запрёте меня, а сами будете жить счастливо?

– Детей отпусти, – сказал Вадим спокойно, делая шаг вперёд. – Это между нами.

– НЕТ! – Кристина направила нож в сторону Сони. – Пусть видят! Пусть видят, что их папочка за человек!

– Кристя, пожалуйста, – попробовала я, – дети ни в чём не виноваты…

– НЕ СМЕЙ! – она повернулась ко мне, и в её глазах я увидела чистое безумие. – Не смей меня жалеть! Ты разрушила мою жизнь!

– Я? Я ничего не делала!

– НИЧЕГО? – она приблизилась, и я увидела, что нож дрожит в её руке. – Ты просто существовала! Просто была его первой женой! Просто родила ему детей!

Кристина шла по нашей кухне как по собственной территории. Знала, где какой шкаф, где лежат ножи, где стоит стол. Десять лет назад она была здесь почти своим человеком.

– Десять лет! – кричала она. – Десять лет я была ему всем! Любовницей, женой, подругой! А он всё равно думал о тебе! Приходил сюда, в этот дом, смотрел на твои фотографии!

– Кристина, остановись, – сказал Вадим жёстко. – Ты больна. Тебе нужна помощь.

– Больна? – она обернулась к нему. – БОЛЬНА? Ты сделал меня больной! Ты довёл до безумия!

– Мама, – прошептала Соня, цепляясь за мою ногу, – я боюсь.

– Не бойся, солнышко, – попыталась я успокоить её, но сама дрожала как осиновый лист.

– Знаешь, что самое смешное? – Кристина вдруг стала говорить тише, почти ласково. – Я действительно тебя любила, Света. Считала лучшей подругой. Сидела за этим столом, пила твой чай, играла с твоими детьми. А в это время уже планировала, как заберу у тебя мужа.

– Кристя…

– А теперь ты снова препятствие. Он выбрал тебя. Опять. Даже после всего, что я для него сделала.

Она сделала ещё шаг, нож поднят и готов к удару.

– Но если тебя не станет, – прошептала она с безумной улыбкой, – он будет только мой.

И тогда Вадим бросился.

Он кинулся между нами как разъярённый зверь, заслоняя меня и детей своим телом. Кристина развернулась к нему, нож описал дугу в воздухе.

– НЕТ! – заорала я.

Лезвие вошло в его тело под правым ребром с мерзким чавкающим звуком. Вадим охнул, согнулся, но не упал. Схватил Кристину за запястье, пытаясь вырвать нож.

– ПАПА! – закричали дети.

Кровь хлынула из раны, тёмная, горячая, пугающе обильная. Она просачивалась между пальцев Вадима, капала на пол нашей кухни, растекалась лужей у моих ног.

– Вадим! – Я бросилась к нему, но он отмахнулся свободной рукой.

– Не подходи! Детей убери!

Кристина вырвала нож, отшатнулась. На лезвии блестела кровь. Она смотрела на него с ужасом, как будто только сейчас поняла, что натворила.

– Что я сделала? – прошептала она. – Боже мой, что я сделала?

Вадим опустился на колени, прижимая руку к ране. Кровь сочилась между пальцев, и я понимала – это серьёзно. Очень серьёзно.

– Скорую, – прохрипел он. – Вызывай скорую.

Я рванула к телефону, но руки тряслись так, что не могла набрать номер.

– Мам! – Маша подбежала ко мне. – Что с папой?

– Ничего страшного, – соврала я, наконец дозвонившись до службы экстренного вызова. – Всё будет хорошо.

– Скорая помощь, – ответил голос в трубке.

– Нужна скорая! Ножевое ранение! Много крови!

– Адрес?

Я продиктовала адрес, описала состояние Вадима. Оператор сказал, что машина выедет немедленно.

Когда я обернулась, Кристина всё ещё стояла посреди нашей кухни с окровавленным ножом в руке. Смотрела на Вадима, который медленно истекал кровью на полу.

– Я не хотела, – бормотала она. – Я хотела только… хотела, чтобы он меня любил.

– Кристина, положи нож, – сказала я, медленно приближаясь к Вадиму. – Врачи приедут, всё исправят.

– Нет, – покачала она головой. – Ничего уже не исправить. Я убила его. Убила единственного мужчину, которого любила.

– Он жив! Он дышит!

– Но умрёт. Из-за меня умрёт. И тогда я останусь совсем одна.

Кристина подняла нож, направив лезвие к себе.

– Кристя, не надо! – закричала я.

– Лучше так, – улыбнулась она печально. – Если мы не можем быть вместе в этой жизни, то будем в следующей.

– НЕТ!

Но было поздно. Лезвие вошло ей в грудь, точно между рёбер. Она даже не вскрикнула – только вздохнула и медленно опустилась на пол нашей кухни, где когда-то пила чай как лучшая подруга.

Кровь. Повсюду была кровь. Его кровь, её кровь, смешивающиеся в одну красную лужу посреди нашей солнечной кухни.

– Мама! – Соня плакала в истерике. – Мама, что с папой?

– Всё хорошо, малышка, – я прижимала к ране Вадима кухонное полотенце, пытаясь остановить кровотечение. – Врачи приедут, и всё будет хорошо.

Но полотенце пропиталось кровью за секунды. Взяла ещё одно. Потом ещё.

– Света, – прохрипел Вадим, – если что…

– Ничего не будет! – перебила я. – Не смей говорить глупости!

– Если что, – продолжил он упрямо, – скажи детям… что я их люблю. Что всегда любил.

– Скажешь сам! Когда поправишься!

– И тебя люблю. Всегда любил. Даже когда был дураком.

Слёзы застилали мне глаза. Меня выворачивало от ужаса, от понимания, что могу его потерять. Именно сейчас, когда мы только начали восстанавливать отношения.

– Вадим, держись! Слышишь? Держись!

Где-то вдалеке завыла сирена. Скорая ехала.

– Мам, – Артём подошёл ко мне, бледный но решительный, – что мне делать?

– Проводи врачей. Открой все двери.

– А с Соней что?

Я оглянулась. Моя младшая дочь стояла у стены и тряслась от ужаса, глядя на кровь.

– Маша, – позвала я старшую дочь, – уведи Соню. Пусть не видит этого.

– Идём, малышка, – Маша взяла сестру за руку. – Пойдём мультики смотреть.

– Не хочу мультики! Хочу к папе!

– Папе нужно отдохнуть. А мы ему не будем мешать.

Маша увела Соню наверх. Слава богу, дети не увидели самого страшного.

Сирена становилась громче. Вадим терял сознание, веки его дрожали.

– Не спи! – встряхнула я его. – Не смей засыпать!

– Устал, – прошептал он.

– Я знаю. Но потерпи ещё немного. Врачи уже здесь.

В дверь ворвались парамедики с носилками и аппаратурой. Профессионально, быстро, эффективно.

– Ножевое ранение в правое подреберье, – докладывал один из них по рации. – Обильная кровопотеря, пульс слабый.

– Давление падает, – сказал второй, накладывая капельницу.

– Он будет жить? – спросила я, цепляясь за руку врача.

– Делаем всё возможное. Вы кто пострадавшему?

– Жена.

– Тогда поедете с нами.

Вадима погрузили на носилки, подключили к аппаратам. Кристину накрыли простынёй – для неё врачи уже ничего не могли сделать. Она умерла в нашем доме, держа в руке ключ, который когда-то получила как символ дружбы.

– Дети! – спохватилась я.

– Мам, всё в порядке, – Маша спустилась по лестнице. – Соня заснула, я с ней посижу. Езжай с папой.

– А если…

– Всё будет хорошо. У папы крепкий организм.

В машине скорой помощи я держала Вадима за руку и молилась всем богам сразу. Пусть живёт. Пусть выздоравливает. Пусть у нас будет шанс быть счастливыми.

– Жена, – обратился ко мне врач, – у вашего мужа серьёзные повреждения. Похоже, задета печень. Может потребоваться операция.

– Операция?

– Да. И, возможно, переливание крови. Какая у вас группа?

– Вторая положительная.

– У него тоже вторая. Хорошо. Возможно, понадобится ваша помощь.

Понадобится моя помощь. Я отдам всю кровь, если нужно. Отдам что угодно, лишь бы он жил.

В больнице его сразу увезли в операционную. Я осталась в коридоре, измазанная его кровью, трясущаяся от пережитого шока.

Через час вышел хирург. Лицо мрачное.

– Вы жена пострадавшего?

– Да. Как он?

– Состояние тяжёлое. Нож повредил печень, началось внутреннее кровотечение. Мы остановили его, но…

– Что «но»?

– Печень серьёзно травмирована. Возможно, потребуется трансплантация части органа.

Мир качнулся под ногами.

– Трансплантация?

– Да. Нужен совместимый донор. Желательно из числа близких родственников.

– Я подойду?

– Нужно сделать анализы. Но вы первая кандидатура.

Донор. Я могу стать донором. Могу спасти его.

– Делайте анализы, – сказала я решительно. – Делайте всё, что нужно.

– Вы понимаете риски? Операция по пересадке опасна и для донора.

– Понимаю.

– Есть вероятность осложнений…

– Доктор, – перебила я его, – это мой муж. Отец моих детей. Человек, которого я люблю. Я готова на любой риск.

Хирург кивнул.

– Тогда идёмте. Будем готовиться.

Идя по больничному коридору, я думала об иронии судьбы. Утром мы завтракали как обычная семья. А сейчас он лежит на операционном столе между жизнью и смертью, а я готовлюсь отдать ему часть себя. Буквально.

Но я была готова. Готова на всё, лишь бы он остался с нами.