Глава 4

Лера Вечером настало время уборки. Хоть в квартире и царил порядок, бывала я тут раз в несколько месяцев, и всё успело покрыться тонким слоем пыли. Ещё мама говорила, что убраться в собственном доме – всё равно что навести порядок в себе. Руководствуясь этим, я как следует пропылесосила и вытерла каждую полочку. Как насчёт внутренней уборки, не знаю, но отвлечься это помогло. Резкий звонок в дверь застал меня за чисткой ванны. Сняв перчатки, я вышла в коридор. Игорь? А кто это ещё может быть? Очередные розы приволок? Как будто цветы могут время назад отмотать! Посмотрела в глазок и быстро отперла дверь. – Настя? Дочь стояла на пороге с ярким розовым чемоданом. – Пустишь? Я посторонилась. Глаза у дочери были припухшие, волосы собраны в небрежный хвост, будто она торопилась как на пожар. – Я не буду жить с этим козлом! – воскликнула она звонко, истерично, и в глазах у неё заблестели слёзы. – Он – твой отец, Настя, – сказала я строго. – Не смей так про него говорить. – Он – похотливый кобель! А эта… Она сука! Мама, какая же она сука! Я больше в универ не пойду, не хочу её видеть! Не могу! Они… Господи, я как представлю, меня воротит просто! – Дочь сорвала с себя шарф и кинула под зеркало. Нервно расстегнула куртку, под которой у неё оказалась только футболка с рисунком – лягушкой. – Ты почему без свитера? – Какой свитер, мам?! Папа и Лиза… – И что дальше? Дочь всхлипнула, глядя на меня глазами, так похожими на глаза её отца, только через призму слёз. Глубокий вдох не помог затолкать эмоции внутрь. У меня дрогнул подбородок, и шаткое внутреннее равновесие разлетелось к чертям собачьим. – Мама, – всхлипнула Настька и кинулась ко мне в объятья. – Я их ненавижу, – прогундосила она мне в шею. – И его. И её. Я её подругой считала, всё ей рассказывала. Про папу рассказывала, как вы познакомились, а она… – Всё в жизни бывает, – просипела я. – Отец… Настя замотала головой. Она не хотела слушать и слышать, я её понимала. Попытки быть справедливой матерью рассыпались под грузом обиды. Я крепче обняла дочь, только сейчас понимая, как мне не хватало её поддержки. Он ведь не только меня предал, но и её – всех нас. Ещё раз всхлипнув, Настя отстранилась от меня. – Ты же не против, если я с тобой буду жить? – жалобно спросила она, превратившись из двадцатилетней девушки в мою маленькую девочку. – Только за. Будем устраивать пижамные вечеринки и смотреть слезливые мелодрамы по субботам. – Во рту стоял привкус горечи, голос мой дрожал. Я вытерла мокрые глаза, потом смахнула слёзы со щёк Насти. – Не реви. Ты-то что ревёшь, дурёха? У дочери вырвалось ещё несколько всхлипов, но разреветься она себе не позволила. Неосознанный страх, что она останется с отцом, прошёл. Её розовый чемодан в коридоре моей квартиры был ярким пятном на сплошном тёмном фоне. – Она мне говорила, что Никите нравится. Спрашивала, что он любит… – То есть? – перебила я. – Ну… не знаю. Она хотела ему подарок на Новый год сделать, вроде. – Та-а-ак, – протянула я, взявшись за телефон. Но звонить передумала. – Мне нужно уехать, Насть. Пока вещи разбери. – А ты куда? К Никите? – Да. Подарок она ему подарить хотела! – Злость так и рвалась наружу. – Ушлая какая. А с виду и не скажешь. *** Машина сына стояла возле дома, что меня очень порадовало, потому что уверенности, что застану его, у меня не было. В офисе его сегодня не было, и я понятия не имела, где он. Домофон открыла своим ключом и, поднявшись на этаж, позвонила в дверь. Прежде, чем сын открыл, прошла минута. Я успела нажать на звонок ещё дважды. – Мам, ты что тут делаешь? – спросил он, хмуро глядя на меня. Растрёпанный и какой-то не такой, как всегда. – Может, пригласишь войти? Он отошёл, но нехотя. Кроссовки с мехом на полу, короткая куртка на вешалке… Вне себя от ярости я влетела в комнату. Стоявшая в полурасстёгнутой блузке Лиза распахнула глаза. Не ожидала, тварь?! Меня трясло. Вот сука! Размахнувшись, я залепила ей пощёчину и, схватив за волосы, поволокла к выходу. Она визжала и пыталась вцепиться мне в руку. Это же надо такой быть! В жизни бы не подумала! – Пошла отсюда! – крикнула я, вышвырнув её за порог. Вслед полетели куртка и кроссовки. – Ещё раз увижу тебя, пожалеешь! – Ты свихнулась?! – Никита бросился вслед за ней. Я захлопнула дверь и преградила ему дорогу. – Пусти! – Он было оттолкнул меня. – Пусть убирается! Вчера эта тварь с твоим отцом трахалась, а сегодня к тебе в штаны полезла! Может, вам на троих сообразить?! У вас что, намазано мёдом у неё между ног?! Что в ней такого, что вы ширинки свои держать закрытыми не можете?! Брови сына сдвинулись. – В смысле, с отцом? – Да в прямом! У него спроси! – Мам, ты что несёшь?! – заорал он. – Лиза – моя невеста! Я ей замуж выйти предложил! Какой, на хрен, отец?! Обалдела?! – Это ты обалдел! Хочешь жениться на шлюхе?! – Я махнула на дверь. – Давай! Догоняй! Что стоишь?! Сын не двинулся с места. Только посмурнел вконец. Я перевела дыхание, стараясь успокоиться. Меня уже не просто трясло – колотило, и опять непонятно откуда появились слёзы. Развернувшись, я прошла в кухню и налила стакан воды. Сделала несколько больших глотков и почувствовала, что сын зашёл за мной. – Вчера я застала твоего отца и Лизу в нашей постели, – жёстко проговорила я и посмотрела на него. – И нет, мне не показалось. Мы с твоим отцом разводимся. Так что, если хочешь, можешь переезжать к нему, будете устраивать тройнички. – Ты серьёзно? Про отца и Лизу? – Нет, Никита, шучу! – вскрикнула я неожиданно даже для самой себя, судорожно вдохнула и со стуком поставила стакан на раковину. – Прости, что разрушила твои иллюзии. Мои тоже разрушились, и, поверь, с куда большим треском, чем твои.