Глава 7

Лера – Где ты припарковалась? Я показала было в сторону и увидела возле своей машины Егора. Он стоял и смотрел на нас. В чёрном пальто, с шарфом на шее, он совсем не выглядел мальчишкой. Я снова поймала себя на этом. – Добрый вечер, – сказал он, когда мы подошли. – Смотрю, ваша машина… – Ты что тут делаешь? – Приехал с Никитой. Ваш? – показал он на чемодан. – Да. – Давайте, я помогу. Откроете багажник? – Ей есть, кому помочь, – резко ответил Игорь. – Помоги, – попросила я, проигнорировав мужа. – А ты, – посмотрела на Игоря, – вернись и разберись с сыном. Игорь стиснул зубы. Я достала брелок и открыла багажник. Игорь и Егор в упор смотрели друг на друга. Показалось, или в глазах Егора блеснул победный огонёк? Я отошла от них на пару метров. Плечо разболелось сильнее, голова тоже, да ещё снова стало мутить. На щёку мне упала снежинка, за ней ещё одна. Понятно всё, опять начинается снег. В последнее время я совсем расклеилась. Надо, наверное, пропить курс витаминов – стресс в ближайшее время мне обеспечен. Игорь всё же выпустил ручку чемодана и, ничего не сказав мне, пошёл обратно. – Спасибо, – поблагодарила я, когда Егор убрал его. – Мне не трудно. – Он присмотрелся ко мне. – Вы в порядке? – Вроде. – Что-то у меня чувство, что не очень. Не стоит вам за руль садиться, Валерия Вячеславовна. – Как это – не стоит? – усмехнулась я. – А кто машину поведёт? – Я. Давайте, я вас отвезу. Заодно и там помогу с вещами. Я посмотрела вокруг. – Ты без машины, что ли? – Без. Говорю же – с Никиткой приехал. Могу побыть вашим кучером. Всё равно, как понимаю, Никитос застрял надолго. Так что я целиком и полностью в вашем распоряжении. Я хотела отказаться. Взялась за ручку и поморщилась – так сильно заболела рука. Получила от собственного сына, хотя за всю жизнь меня никто ни разу не ударил. Так вот бывает. Не спрашивая, Егор забрал брелок от машины. Его пальцы по сравнению с моими холодными показались мне ещё теплее, хотя перчаток на нём не было. – Спасибо, Егор, – поблагодарила я снова. – Да, так и правда будет лучше. Тем более, – подставила ладонь, – снег. Будет обидно, если я потеряю управление, и Игорю достанется вся компания. Несправедливо, согласись. Я даже улыбнулась. Правда, тускло и без энтузиазма, да и сошла моя улыбка быстрее, чем меняется настроение у беременной женщины. – Я такого не допущу. Взяв под локоть, он обвёл меня вокруг машины и помог усесться. Я посмотрела на наш дом. Совсем недавно он был нашим, и вдруг стал чужим. А ведь сколько светлых воспоминаний с ним связано… Попробовала выудить их из-под предательства, и не смогла. Выуживалось только одно: Игорь на постели с подругой дочери и тупая боль в сердце. *** Пока ехали, Егор отвлекал меня разговорами. Пытался отвлечь. И я даже отвечала ему, но, если бы меня спросили, о чём мы разговаривали, я бы не вспомнила. Навигатор чётко довёл нас до дома. – Останови там, – показала я на свободное местечко напротив подъезда, и Егор мастерски припарковал машину. – Вы здесь теперь живёте? – Да. Эта квартира мне от родителей досталась. – А сами они? – Живут на юге. – Я улыбнулась уголками губ, уловив в вопросе напряжение. – С ними всё хорошо, слава богу. Но жить в своём доме на море, когда уже не нужно работать… Я прекрасно их понимаю. – Я тоже. Море, фрукты, воздух… – Именно так. Я поймала на себе взгляд Егора и замолчала. Отстегнула ремень и сама разблокировала двери. Он всё понял без слов. Мы вышли на улицу. Пока ехали, снег усилился и уже успел застелить асфальт под ногами. – Много ещё вещей осталось перевезти? – спросил Егор, достав чемодан. – Не знаю… Пока мне сложно понять, что и как делать. Надо уложить всё в голове. Он покатил чемодан к подъезду и остановился у входа. – Я подниму в квартиру. Если не хотите оставаться одна, я бы принял приглашение на чай. Люблю чай с молоком и бергамотом. – У меня нет ни молока, ни чая с бергамотом, прости. – Я достала ключ. – Я очень благодарна тебе за помощь, но сегодня нет настроения пить чай. Извини. Увидимся завтра в офисе. – Чай без настроения – всё равно что пить заваренный веник. До завтра, Валерия Вячеславовна. *** Насти дома не было. Ни её сапожек, ни куртки. Снимая пальто, я позвонила ей, но трубку она не взяла. Посмотрела на время – почти одиннадцать. И что это значит?! Открыла мессенджер, чтобы написать ей, и увидела сообщение. Дочь написала, что сегодня ночевать дома не будет. «Что значит – не будешь?» – послала я в ответ. Сообщение так и осталось непрочитанным. Я успела раздеться, помыть руки и, кинув в чашку пакетик чая с бергамотом, достать из холодильника молоко, а Настя молчала. Хотела было написать её подруге и вдруг поняла, что толком и не знаю, с кем она дружит. Только Лизу. Но не у Лизы же она! Позвонила ей ещё раз, но, разумеется, ничего не изменилось. С всё больше нарастающим беспокойством я стояла возле окна и всматривалась в темноту в надежде, что у подъезда остановится такси. Время перевалило за полночь, а дочь молчала. Не зная, что делать, я включила её ноутбук. Система загрузилась, и на экране появилось окошко для ввода пароля. Ввела «МАРИЯ», но система пароль не приняла. – Что значит – неверный пароль? – прошептала и ввела снова. Марией звали первую Настину куклу, и пароль этот стоял у неё, сколько я помнила. Но теперь он не подходил. Всю жизнь подходил, а теперь нет. Я сдавила виски. Да что с нами со всеми?! Истерика подкатила стремительно. Швырнув мышку, я поднялась и едва успела схватиться за стол. Голова закружилась как никогда, а тошнота стала невыносимой. Я едва успела добежать до ванной. Меня выворачивало наизнанку, а слёзы текли, не прекращаясь. Села на пол и зарыдала в голос. Вот оно и пришло – осознание всего. Нет больше семьи! Нас нет! – Да что с вами со всеми?! – прорыдала я в голос. – Что?!