Глава 28

- Ты тоже это видишь? – спрашиваю, задрожав. Обхватив себя руками, напрягаю зрение, но видимость уже не та: лодка сменила ракурс и удаляется все дальше.

- Ага, - Георгий подходит ближе к воде. Хмурится, облизывая полные губы.

Не выдерживая нахлынувшего напряжения, громко кричу:

- Зла-а-ата?! Доченька!

Но ветер и шум волн топят мой крик в темных водах. Волны накатывают с брюзжанием, булькают у ног, выбрасывая на берег с белой пеной у рта мусор.

- Море неспокойное! – выдыхаю, хватаясь за сердце.

- На шторм не похоже, не переживай. Просто ночное море.

- Это же не Семен? – спрашиваю, смотря на Георгия.

Он все еще хмур. В сомнениях!

- Может Ромка, его брат? – пожимает плечами. – А сейчас проверим!

Вынимает из кармана телефон и звонит другу, но у того телефон оказывается вне зоны доступа.

- Может Роман. Не поняла. – Потираю руки. – Пойдем до дома? Посмотрим, где они. И может Злата дома? Ночь, а она в море? Мне покоя не будет теперь! Всё, поплохело даже! Боже мой!

- Тая, не волнуйся, тебе нельзя нервничать! – он прижимает меня к себе.

Утыкаюсь носом в его шею, выдыхаю горько:

- Что ты! Уже можно!

Он усмехается. Снова тянет мой подбородок выше, на себя, к звездному небу лицом, и заглянув в глаза, как будто бы в душу, целует в губы.

И поцелуй этот – мёд!

Чистый кайф!

Срываюсь в стон, закрывая глаза.

Как пчела-жадина ласкаю его губы в ответ, собирая нектар. И мне мало! Мне катастрофически мало! Да я не целовалась вот так лет пятнадцать! И снова …нужна! И этот мужчина мне нужен!

…К моменту, когда возвращаемся в посёлок и подходим к моему дому, наши губы горят! Мои к тому же еще опухли от его щетины, которой он меня всю исцарапал, потому что поцелуев было не счесть!

- Зайдешь? – спрашиваю, окидывая темный дом взглядом. Во дворе все так же горят фонарики, но света в окнах нет. А столик убран. – Если Златы нет, я не сомкну глаз. А Семен и Натали ушли…

- Я думаю, она скоро вернётся, если на море действительно была она, завтра же с утра едем в Сочи! А ребята, видимо, отправились спать.

- А вдруг они поссорились? И Злата была с Семеном? Как стыдно! Не хочу даже думать о таком!

- Не верю, - Жора улыбнулся. – Семен влюблен в Натали! Он не подлец и не мерзавец, как некоторые.

- Это кто?

- Муженек твой! – хмыкает. И в его голосе стальные нотки.

- Ну да, Петр тот еще прохиндей оказался! Да мне то все равно уже! Плевать!

- И нарисовался же, хрен сотрешь! – Жора раздувает ноздри, а мне смешно. Да он ревнует! – Пойдем, Тая, в дом, подожду вместе с тобой Злату.

Заходим. В доме никого. А время позднее – час ночи!

- Звони Роману! – прошу, когда телефон дочери оказывается выключен. С моря мы ушли уже минут сорок назад, даже больше. И дочери дома нет. От нервов голова кружится, а ноги не держат.

- Ну я ей устрою! – выдыхаю на автомате.

- Тая, сядь! – Жора тянет меня за руку и усаживает на диван. – Она взрослая! Она отдельно живет от тебя, и ты не знаешь где она и как и с кем проводит время! Чего ты так?

- Все верно, не знаю! Но сейчас это на моих глазах, и я не могу не реагировать! – цепляюсь в его руку. – Звони!

Он берет телефон, но в то же время дверь открывается, и на пороге появляется Злата. Улыбка до ушей, а в руках букетик из ромашек и васильков.

- Злата! Ты где была? – кидаюсь к ней. Сжимаю в объятиях.

- Прогулялась, мам! – поет как птичка.

- С кем?

- Со знакомым. Он хороший! Он самый лучший! Я спать! Доброй ночи!

- Но… - замираю с открытым ртом. Злата скрывается в спальне и запирает дверь.

- Иди ко мне! – шепчет Георгий и хлопает ладонью по дивану. И я иду. И говорю торопливо, когда он усаживает меня к себе на колени и целует за ушком.

- Я тебе здесь на диване постелю, ладно?

- Ладно. – Улыбается, переключаясь на шею.

- И я на диване. Больше негде.

- Хорошо.

- Но…

- Просто обниму, идет?

- Идет. Но встаем раньше Златы, чтобы она не увидела!

- Договорились!

Уснуть получилось не сразу.

До будильника оставалось всего пять часов, а мы, наконец нацеловавшись до тахикардии, отодвинулись друг от друга подальше и попытались уснуть. Жора захрапел спустя минуту, а я еще ворочалась – ночные архиважные думы разрывали голову. Но утром, как обычно, всё выдуманное и придуманное оказалось неважным. И слава богу, потому что ничего умного ночью в голову не идет.