Глава 34

- Окаянный! – шепчу, когда заходим с Петром в гостиничный номер.

Жора уже остыл, видимо от эмоций и теперь звонит, обрывает телефон. Спрашивает в сообщении, куда именно мы поехали. И какой у этого алкаша номер. А мне не с руки ответить, мне нужно этого индюка уложить.

Петр садится на кровать и смотрит на меня, глаза его в кучу, а на лице улыбка.

- Ложись спать, а я пошла! – выдыхаю рвано. Разворачиваюсь, чтобы уйти, но он просит:

- Проводи в душ, приму ледяной, а то мне совсем плохо.

Не маленький, сам бы дошел, и я послушно иду в душевую и включаю воду. Он заходит следом, медленно стягивая с себя вещи. Смотрю на него и вижу, что не такой уж он и пьяный, как казался на улице. А в машине вообще не понять было, потому что он всю дорогу проспал у меня на коленях.

- Сам справишься? – спрашиваю зачем-то.

- Не-а, - ухмыляется.

- А я думаю справишься! – отталкиваю его в сторону, делая шаг к двери, но он подставляет руку.

Он уже снял рубашку и, оставшись в одних штанах, нависает надо мной глыбой. Поджарой и подтянутой, надо отдать должное. Чужой. Обласканной другой женщиной. Неприятной до изжоги.

- Ну? – хмурюсь. – Дай пройти!

- Не дам, - склоняет голову на бок. – Ты думаешь, я после плохих анализов бы так напивался? – хмыкает. – Я не пью же, дурочка. Так, немного совсем, но точно не до поросячьего визга.

Хапаю ртом воздух и не верю своим глазам. Он стоит передо мной абсолютно трезвый.

- Ты идиот? – верещу, задыхаясь от возмущения. – Спятил? Ты что, притворялся?!

- Идиот! – соглашается. – Что потерял тебя. Не притворялся, а просто нашел удобный способ забрать тебя от него. А то вы как сиамские близнецы – не разлей вода!

- Не твое дело! – пихаю его в грудь. – Отойди! Дай пройти! Выпусти!

- Не пущу, Тая. Никогда теперь не отпущу.

- Я закричу сейчас!

- И что? Кричи! – ухмыляется, трогает мое лицо пальцами.

Отшатываюсь.

- Я помню, как ты подо мной кричала. Раньше. Когда-то давно. Как стонала от любви ко мне, помнишь?

- Замолчи! Замолчи, окаянный! – остервенело тру лицо. Какая же я дура, а он подлец!

Телефон разрывается в комнате – это Георгий.

- Суженый твой звонит? – Петр смеется. Ставит руки по обе стороны от меня, прижимая к холодной стене. – Отпустил так легко, потому что плевать! Я бы тебя никуда не отпустил, если бы снова моя была. Пылинки бы сдувал, слышишь?

- Петя, прекрати это всё! Имей совесть!

- Иди ко мне! – выдыхает. От него разит перегаром, другой женщиной, моей болью, предательством и потрясением.

- Не трогай! – все-таки кричу, вырываясь.

Но он конечно же сильней.

- Я болен Тая, - признается вдруг. – Подозрение на рак.

Немею телом.

- И что? Еще ведь не точно.

- Узнаем. И на пороге такого открытия…я понимаю, что ты одна мне нужна.

Не успеваю и слова вымолвить, как его рот накрывает мои губы. Прижимает всем телом, и я задыхаюсь от его немалого веса. Колочу его руками по спине и лицу, выдергиваюсь, убирая лицо. Петр обхватывает мои руки, заводит мне их за спину, углубляя поцелуй. Не знала, что он на такое способен!

Раздвигает языком мои губы и толкается в меня и языком и пахом. И это так тошно и отвратительно, что чувствую рвотные позывы.

Нет, я не люблю его больше.

Давно уже не люблю.

Он мне до одури противен!

Мычу в его рот, извиваясь под ним, как змея. Брыкаюсь ногами, со всей силы отпихиваю.

А когда открываю глаза, вижу, как в проеме стоит Георгий. Его глаза горят горечью и сожалением, в руках ключ-карта от этого номера, а за его спиной из коридора слышен возмущенный крик администратора.

- Георгий! – выдыхаю. – Жора, милый!

Петр замирает. А потом медленно отпускает меня и оборачивается.