Глава 1

– Мам, а ты можешь в субботу выглядеть нормально? Вопрос дочери застает меня врасплох. В каком смысле? А как я сейчас выгляжу? Ненормально? – Ко мне парень в гости придет, – объясняет Маша, колупая голубцы в тарелке. – Ну, почти парень. Пока еще друг. Но я думаю, что Марк предложит мне встречаться. Он обещал забежать на чай после универа. Мы ужинаем вдвоем. Тимура как всегда нет, задерживается допоздна на работе. Дочь тоже периодически пытается куда-нибудь слинять или есть перед компьютером, за просмотром сериалов, но я категорически против. В семье должны быть хотя бы совместные приемы пищи. И если у мужа оправдание имеется, то Маша с вечно недовольным лицом, но садится за стол. В этом вопросе у меня принципиальная позиция. Так. Стоять. Я же пропустила самое важное! У Машки появился парень? Ей уже восемнадцать, но до сих пор я не помню, чтоб она кого-то к нам водила знакомиться. Дочь увлечена рисованием и дорамами. Мне иногда кажется, что ей ничего не надо, кроме новых карандашей и каких-то непонятных корейских юношей. («Ма-а-м, не корейских, а китайских! И вообще, это же Сяо Джань!» – обязательно сказала бы мне Маша, еще и глянула укоризненно). – Я плохо улавливаю связь, – хмыкаю я. – Мальчик придет к тебе, а выглядеть хорошо должны мы с папой? – Да не. За папу-то я не боюсь, – машет она рукой. – Папа у нас всегда хорошо одет. А вот ты… Ну, мам, ну, ты же понимаешь. – Не-а, не понимаю. Объясни. Я невольно оглядываю себя в отражении начищенной до блеска ложки, которая лежит передо мной. Изображение смешное, округлое. На нем у меня нос картошкой и щеки больше лба. Но в целом-то – всё как всегда. Домашняя одежда, волосы расчесаны. С утра я абсолютно точно умывалась и чистила зубы. Не сижу ж в одних трусах на босу ногу и не размахиваю бюстом во все стороны. В чем ко мне претензия? Дочь тушуется. Взгляд ее утыкается в тарелку, она явно не знает, как сказать. – Ты выглядишь как… Ну… Ты обещаешь не обижаться? – Обещаю. – Как сельская клуша, вот как ты выглядишь, – на одном дыхании произносит Машка. – Вот эта косичка дурацкая. Футболка твоя в цветочек, жуть просто, такие уже никто не носит. На штанах пятно жирное. Я не хочу, чтобы Марк подумал, что я тоже такой буду, когда постарею. Разумеется, ее слова больно бьют по мне. Я никогда не задумывалась над своим внешним видом с такой точки зрения. Но как еще одеваться, если весь день занят бытом? Удобные вещи, которые не жалко запачкать во время готовки или мытья полов, простая прическа. Нет, ну, я не хожу в рванине. Одно небольшое пятнышко, его почти не видно. А футболка жутко удобная, стопроцентный хлопок. У меня таких штук пять, разных оттенков. Все новенькие, чистые. Я за собой слежу. – И как, по-твоему, должна одеваться приличная мать? В мини-юбку или шелковый халат? – строго уточняю я. – Маш, мне кажется, ты перегибаешь. – Я не прошу невозможного. Просто чтоб Марк посмотрел и понял, что я из нормальной семьи. И вообще. Вот Катя же всегда хорошо вы… – внезапно она осекает себя. – Кто такая Катя? – морщу лоб. Не помню такую среди машкиных подруг. Может, это чья-то мама? Да, наверное, это одна из тех матерей, которые всех раздражают. Идеальные, прилизанные, непогрешимые. Но, кажется, я ошибаюсь. Потому что у Маши на лице читается испуг, глаза с пятирублевую монету. – Да не, никто. – Маш… – Катя – это папина девушка, – отвечает дочка тихо-тихо. За столом такая тишина, что слышно, как тикают настенные часы. Я смотрю на дочь с легким укором. – Наверное, ты имела в виду коллегу по работе? – хмыкаю. – Странно, когда у папы есть девушка, при живой жене-то. Нет, я, конечно, буду горда, если он ещё и… Маша перебивает меня, насупившись: – Ничего не странно. Я давно хотела тебе сказать, – опускает дочь глаза в пол, – но папа просил так не делать. Типа это тебя очень ранит. Еще папа сказал, что вы давно живете как соседи, но он тебя любит и не бросит нашу семью. – Маша, не смешно. Дочь иногда фантазирует лишнего. Она не врунишка, но может заиграться, если хочет чего-то добиться или выпутаться. Когда я унюхала на ее куртке сигаретный запах, Маша так красочно рассказывала про мужика на остановке, который дымил рядом с ней, что я поверила. Ни на секунду не усомнилась. Тимур потом долго говорил мне, какая я наивная дурочка. Вот и сейчас она явно придумала Тимуру девушку (бедный, куда ему еще и девушка, с постоянной работой до ночи), потому как поняла, что ляпнула лишнего насчет моего внешнего вида. – Ты мне не веришь, да? – Во что я должна поверить? В любовницу своего мужа? Маш, тебе восемнадцать лет. Не маленькая девочка же. Подумай, пожалуйста, как звучит то, что ты говоришь. – Вот ты всегда так. Ща. Она вскакивает из-за стола и приносит телефон. Открывает фотографии, а на них… Это действительно… девушка. Молоденькая, ей лет двадцать, едва старше самой Машки. Сидит в обнимку с Тимуром в ресторане. Улыбается. Смеется. А мой муж так на нее пялится, будто – юный влюбленный мальчишка. Он на меня так же смотрел когда-то давно. Я помню этот взгляд. С тех пор много воды утекло. Теперь ему сорок пять, у нас брак, дочка… – Что это… Мой голос срывается. Запах еды внезапно становится тошнотворным. Я бы попыталась убедить себя, что на фотографиях всё не так однозначно, но рука Тимура сжимает талию этой девицы слишком уж по-собственнически. – Я же говорю, это Катя. – Маша пожимает плечами. – Она работает вместе с нашим папой. Они вместе полгода, вот как-то так. – Откуда ты все это знаешь? Откуда у тебя фотографии? Мой голос осип. Я отбрасываю от себя телефон как гремучую змею и закрываю глаза. – Мы… Ну, мы общаемся. Катя неплохая. Папа ценит её. Он с ней стал радостный, а с тобой… Ну, ты сама в курсе. В курсе чего? Что мой муж рядом со мной несчастен, а с какой-то юной пигалицей – лучится как солнце? Предательство. Это предательство. Два самых моих дорогих человека обманывали меня за спиной, нагло лгали. Муж открыто изменял, а дочь его покрывала и не считала это чем-то зазорным. Она всегда была с Тимуром ближе, чем со мной. Даже девичьи вопросы обсуждала с ним. Мне говорила только: «Ма, забей, мы уже с папой всё решили». Она для него – зайка и малышка, принцесса, которую нельзя обижать. Любой её каприз – закон. А мне приходится быть строгой, заставлять есть овощи или возвращаться домой раньше полуночи. Меня сложно любить так же безоговорочно, как папу. Но чтоб так… Я вдыхаю и выдыхаю. Нужно держать лицо, хотя бы при дочери. Пусть меня мутит, а перед глазами всплывает счастливое лицо той девицы. – Как ты узнала об этой Кате? Маша пожимает плечами. – Ма, ну я ж не дура, всё поняла. Это ты у нас наивняк, а я сразу почувствовала, когда папа изменился. Все эти ред флаги появились, как по учебнику. – Ред что?.. – Красные флаги, – объясняет Машка, закатив глаза. – Это такие моменты, которые типа кричат о проблемах. Например, папа задерживаться стал постоянно. – У него работа… – До ночи? И прям каждый день? Ну-ну, – она фырчит. – Телефон прятал, с кем-то уходил общаться в ванну. Ну, я у него мобильный свистнула и увидела их переписку. Ничего не сказала, но всё запомнила. Решила выждать. А потом папа познакомил меня с Катей. А она… нормальная оказалась. Я-то думала, поставлю ультиматум, ну типа или она, или я. А потом поняла, что папа вроде бы счастлив. Вот как-то так. Короче, мам, ты не переживай. Он же тебя не бросает. Ага, не бросает. Только спит с другой, и дочь моя с этой другой дружит, и фотки у них есть совместные, а я так. Одеваюсь плохо, прическа идиотская, и вообще – позорище в глазах дочери. Очень хочется сказать ей: ну вот пусть Катя с твоим Марком и знакомится. Так её и представишь: «Это любовница моего папы, она классная». Но я сдерживаюсь. Нужно держать лицо. Моя мама любила повторять, что никому не нужны истеричные бабы. Муж хочет приходить домой к той, которая накормит, поддержит, улыбнется, а не закатит скандал. Детям тоже незачем смотреть на вспыльчивую мать. Поэтому я киваю и произношу негромко: – Если ты доела, то убери тарелки в посудомоечную машинку. И… Спасибо за честность. Я думаю, мы с папой со всем разберемся. – Ага. Ма, так что насчет Марка? – В каком смысле? – Ну, ты обещаешь выглядеть нормально? Не как обычно? И тут меня прорывает. Маска, которую я пыталась нацепить на лицо, спадает в один миг. – Я обещаю выглядеть пристойно, но не собираюсь одеваться как двадцатилетняя любовница моего мужа. Если моё «пристойно» и твое «нормально» не совпадут – это не мои проблемы. – Вот значит как?! Тогда я пойду знакомить Марка с Катей! – вскрикивает Маша ту самую фразу, которую я обдумывала минуту назад. – Не имею ничего против. Вы же так близки, вместе по ресторанам ходите. Удачно познакомить Марка с «родителями». – Ты как всегда! Я тебе призналась, а ты! Правильно всё папа говорил! Дочь вскакивает и убегает из кухни, а я долго еще сижу за столом, вцепившись пальцами в скатерть.