Глава 22. Константин

- Проходи, - распахивает дверь Карина.

Я перешагиваю порог, мгновенно ощущая густой запах дорогих духов.

- Они здесь?

- Кто?

- Хозяева коттеджа. Разве не для этого ты меня позвала? Разобраться с претензией по поводу порчи имущества.

Она опускает глаза, теребя край рубашки.

- Уже ушли.

- И? - продвигаюсь в гостиную: там полумрак, мерцают свечи. Атмосфера — интимная.

- Двести тысяч насчитали, - её голос дрожит. - Кошмар.

- Я заплачу. Но дальше сама. Больше никаких дотаций.

Карина смотрит на меня взглядом, полным возмущения.

- Костя, как же так? Мне нужно одеваться, нормально питаться! Ты же знаешь, в каком я положении. Беременность — это огромные расходы!

Я присаживаюсь на диван, достаю сигареты. Щелчок зажигалкой и затягиваюсь.

- Давай сразу договоримся, про ребенка можешь не заливать. Он не от меня.

- Зачем ты так? Я была верна. Ни один мужчина, кроме тебя, даже пальцем не прикасался к этому шикарному телу.

Усмехаюсь, выпуская струю дыма.

- Непорочное зачатие?

- Можешь сделать тест. Убедишься, что отец — ты!

- Очень жаль, если это правда. В таком случае, завтра же отправишься на аборт. Иметь ребёнка от падчерицы? Милая, проще выстрелить себе в голову, чем самовольно утопить репутацию ниже днища.

Карина резко разворачивается, наливает виски, и подаёт мне стакан.

- Выпей и выдохни. День выдался тяжелым.

- Пожалуй, не откажусь. А ты пока подумай, каким образом я могу уговорить Таисию вернуться, - делаю глубокий глоток.

- Забавно, - горько усмехается, - мужчина, которого я люблю, предлагает придумать, как ему проползти на коленях перед женщиной, которая изменяет, не ценит и не уважает. Готов даже после плевка в лицо продолжать отношения?

Устало прикрываю глаза, откидываюсь на спинку дивана.

- Малыш, взрослая жизнь она такая, - выдыхаю лениво. - Люди ругаются, а потом мирятся. Любую можно вернуть, если очень хорошо постараться. У каждой своя цена: кому-то хватит букета гвоздичек, кто-то попросит шубку или брюлики, иная метит на что-то посерьёзнее, типа машины или квартиры. Если к этому комбо добавить жалостливое личико и пустить слезу — дело в шляпе.

- Мечтать никто не запрещает, - отвечает без эмоций, - но ты человек с мозгами, и сам знаешь: если раз загулял, будешь делать это всегда.

Хмурюсь, проводя языком по пересохшим губам.

- О, нет. Больше не желаю. Люблю Таю, как бы ни звучало. Ты ничего такая, но до матери не дотягиваешь, киса, - протягиваю падчерице пустую тару.

Карина молча наливает янтарную жидкость.

- Фантазируй, я не против. Гнев уже поутих. Жду, когда придёт осознание.

Делаю медленный глоток, ощущая, как горячий алкоголь обжигает горло.

- Иногда мне кажется, что ты одержима, Кар. Любви ко мне нет, но присутствует стойкое желание нагадить Таисии. Я не прав? - одним махом опустошаю стакан.

- Ошибаешься, конечно. Руководствуюсь исключительно чувствами. Верю, что когда агрессия отойдёт на второй план, ты оценишь ситуацию иначе.

Она подходит ближе, движения игривые, в них чувствуется намерение. Падчерица расстёгивает пуговицы на рубашке, затем скользит ею по плечам и сбрасывает на пол.

- Прости, что на мне не шикарное платье, - насмешливо тянет, проводя ногтем по обнажённой ключице. - Его утащила твоя дочурка. Поэтому предпочитаю быть в том, что идёт больше всего — наряде Евы.

Я прищуриваюсь; виски разливается по венам приятным жаром.

- Ещё не натрахалась?

Кар улыбается, присаживаясь на колени; ее теплое дыхание касается моей кожи.

- Заметь, я ничего не предлагаю, - голос становится мурлыкающим, мягким, обволакивающим. - Это твои желания.

Впиваюсь в неё взглядом, но вместо ответа пододвигаю к сучке пустой стакан.

- Налей вискаря.

- Без проблем, - слегка закусывает нижнюю губу.

Карина берёт бутылку и резко ее наклоняет, выплёскивая алкоголь на грудь. Виски стекает по острым соскам, по плоскому животу, растворяя воздух в густом запахе спирта.

- Слижешь? - устраивается в области паха. Ладонь скользит по моему затылку, пальцы цепляются за волосы. В глазах падчерицы нет стыда. - Терять уже нечего, - шепчет в шею. - Всё равно спалили. Более того, даже наказали. Мы имеем право расслабиться.

Упругая грудь касается моей рубашки. Я сжимаю Карину за талию, наблюдая, как она выгибается навстречу.

Чёртова дрянь.

- Не думаю.

- И правильно делаешь. Мужчина должен действовать, когда напротив — голая мокрая девочка, а не заниматься анализом и размышлениями, - начинает ерзать ягодицами в районе паха.

Член в секунду становится каменным.

- Трахни меня, Костя. Завтра будешь практиковать самобичевание, а сейчас — моя писечка безумно хочет...

- Заткнись, - закрываю ладонью ее говорливый рот.

Она ловко расстегивает ширинку, не сводя с меня глаз.

Провожу языком по соскам, слегка покусываю.

Еще один раз не сделает ситуацию хуже, - мелькает мысль.

Дергаю Карину за волосы и грубо опускаю к члену.

- Не разглагольствуй, соси...

Утром голова буквально раскалывается.

Ощущение, будто в черепе поселилась обезьяна и гремит железными тарелками.

Все, чего я хочу — снова провалиться в бессознательное состояние, но телефон не даёт покоя, разрываясь от звонков.

- Твою мать, воскресенье. Какого хера? - едва открываю глаза, пытаясь разобраться, где я вообще нахожусь.

Смотрю на экран мобильника. Час дня. Вот это я отрубился.

Входящий от Карины. Удивляюсь еще больше.

- Привет! Ты не представляешь, что творится, - визгливый голос заставляет крепче зажмуриться.

- Не ори, - морщусь от боли в висках. - Я что-то не понял, куда ты уехала?

- Домой, хотела заскочить, чтобы взять одежду. У меня с собой ничего толком не было. Думала, пока ты спишь, приведу себя в порядок и вернусь.

- И что же произошло? - уточняю, хотя, по большому счёту, плевать.

- В квартире сменили замки! А у меня даже документов с собой нет, чтобы вызвать службу по взлому. Не понимаю, это мама, что ли, решила качать права? Но самое интересное, у входной двери разбросаны горы роз! Костя! Реши проблему! - снова повышает децибел...