Глава 19 · Удивительное рядом

'Есть женщины в русских селеньях

С спокойною важностью лиц,

С красивою силой в движеньях,

С походкой, со взглядом цариц, —

Их разве слепой не заметит,

А зрячий о них говорит:

«Пройдет — словно солнце осветит!»

Н. А. Некрасов «Мороз, Красный нос»

— Ну, надо же! Какая цаца! Её выставили, а она ходит тут, как королева…

Чаще всего в спину я слышала замечания примерно такого содержания, пока бегала по Комитету, подписывая обходной лист: бухгалтерия, служба безопасности, АХО, библиотека и прочие. И везде были «доброжелатели» и специалисты, да.

— И муж ее бросил, и с работы выперли, а все улыбается… — милейшие дамы сильно не скромничали и голос не понижали практически.

Но мне, честно говоря, было плевать.

У меня накопилось столько дел, что обращать внимание на кудахтанье глупых куриц показалось неуместным. Вот еще баловаться.

С момента возвращения из Старой Руссы у меня шла активная переписка со столичным профессором, Фоминым Максимом Геннадьевичем, на предмет согласования концепции и примерного содержания нашей с ним будущей работы. Я предоставляла ему и резюме, и документы об образовании, а он в ответ слал такие идеи и предложения для подробного поглавного рассмотрения, что я периодически бубнила:

— Да нас посадят!

— За такое или госпремия, или вскоре найдут «за гаражами в синем пакете».

— С ума сошел! Все это знают, но вслух никто никогда не скажет!

— Как-то не тянет провести остаток жизни в подвале у «заинтересованных лиц»…

Было весело, да.

Нужно было внимательно изучить и договор, и присланные проекты содержания работы. Все согласовать и подписать. Затем, подбирая достойные аргументы, отклонить откровенно провальные и еретические идеи.

Естественно, сворачивать и передавать дела в Комитете тоже было нужно. А еще я очень ждала момента получения свидетельства о разводе и одним глазком нет-нет да поглядывала на сайт с новостройками.

Ну и, конечно же, вела душеспасительные беседы с дочерью, которая ежедневно зазывала меня к себе.

— Мамочка, если ты все равно увольняешься, так приезжай к нам. Хоть в апреле, хоть в мае здесь прекрасно. Я и программу экскурсионную уже подготовила… — ребенок настаивал, каждый раз выдвигая все более завлекательные предложения и присылая искушающие фото.

А еще там, на периферии рассказов о житие-бытие, мелькали намеки на серьезное сердечное увлечение дочери.

И вышло так, что мысль продолжить путешествия как-то прочно угнездилась внутри головы.

Я, в конце концов, сейчас получу на работе окончательный расчёт, за свидетельством о разводе метнусь, а после этого сам бог велел и дачу продать.

А если дачу продать, то почему бы в Дели не полететь?

В общем, обращать внимание на злобное шипение уже бывших коллег мне было совершенно некогда.

Да, я все-таки купила две бутылки «Вдовы Клико».

Одной собиралась отметить торжественное событие возвращения родной фамилии, а второй — отблагодарить Людмила Васильевну за чудесные годы, проведённые под её руководством.

Несравненная начальница, получив в пятницу ближе к полудню от меня скромный презент, повела глазами по сторонам, а потом махнула рукой:

— Ну бы их всех к лешему. Танечка, пойдём мы с тобой отметим…

И мы сбежали.

Просто взяли и ушли с работы.

У меня, ладно, последний день, но Людмила Васильевна, самая приличная дама в Комитете, и внезапно бросить все дела? Вот это да!

В маленьком, уютном ресторанчике неподалёку от уже бывшего места работы, моя прекрасная начальница ещё раз удивила:

— Значит, так, Татьяна Ивановна, дорогая, вот тебе контакты. Позвони сегодня — завтра, тебя ждут. Да смотри, главный специалист Комитета, отработавший под моим руководством десять лет, претендует минимум на «ведущего экономиста», но по-хорошему — на место начальника договорного отдела.

А я сидела и, выпучив глаза, таращилась на простую визитку. На скромном прямоугольнике белого матового картона тёмно-синим шрифтом было напечатано название всем известной госкорпорации.

Вот это связи у моей дорогой Людмилы Васильевны.

Пока я хлопала глазами, любимая начальница продолжала давать ценные указания:

— Ты не тяни. Созвонись и договорись о встрече на следующей неделе. Полный комплект документов нужен тот же, с которым к нам устраивалась. Дело-то это небыстрое. У них одна Служба безопасности месяц будет колупаться, да потом пока документы по всем станциям согласуют… Ну, дорогая, два с половиной — три месяца пройдет. Но после собеседования, считай, что ты уже устроена.

Решительным жестом допила игристое, достала блокнот и стала конспектировать важное. Такое упускать грех. Это не шанс на миллион, это вообще чудо.

Людмила Васильевна спокойно продолжала, одобрительно мне кивая:

— А в это время, пока они копошатся, решишь не спеша все свои дела. Да и отдохнёшь, пожалуй. Санаторий — здорово, но просто поваляться с утра в постели и никуда не бежать — это дорогого стоит. Кстати, сейчас ты уже не состоишь на госслужбе, так почему бы тебе, Танюша, не метнуться к теплому морю? В Дубай там или турчатник?

Возвращалась я домой окрыленная, а весёлые пузырьки шампанского внутри меня требовали какой-нибудь несусветной глупости.

Вот просто не могла успокоиться, пока не придумала сумасшедший план.

И пришла мне в голову мысль, что в то время, что Максим Геннадьевич утрясает и согласовывает нашу работу в своей столичной богадельне, я, получив развод, вполне могу сбегать на собеседование и, запустив процесс устройства на работу, метнуться-таки к Катеньке.

А почему нет?

Сменю сейчас замки на даче и в квартире, поручу подруге-риэлтеру продавать их, а сама к ребенку — в Индию.

Но первое и главное, что я сделаю сразу после распития второй бутылки шампанского — схожу в парикмахерскую.

И покрашусь в рыжий, точно говорю.