Глава 22 · Строго на Юг

'Под небом голубым есть город золотой

С прозрачными воротами и яркою звездой

А в городе том сад, всё травы да цветы

Гуляют там животные невиданной красы…'

А. Волхонский «Город золотой»

Летела я через Москву и испытывала по этому поводу смешанные чувства: с одной стороны, есть что вспомнить приятного, но с другой — все же история моя ну, такая, не шибко разумная и приличная, да.

Хотя потягивая игристое в ожидании самолета до Дели, Татьяна Ивановна подумала-подумала и постановила:

— Фигней не маяться. Опыт признать успешным. При возможности — повторить. Совестью не угрызаться. Никаких фундаментальных планов не строить.

Выдохнула, и жить мне сразу стало попроще.

А дальше?

Самолет «Аэрофлота» забит был битком, но преимущественно индусами: гомонили всю дорогу, ходили босиком, иногда что-то пели. В целом, слегка подготовили меня к погружению и иную культуру.

Рядом со мной к мужу на место службы возвращалась «офицерская жена», которая признала «свою» практически сразу:

— Ох, Танюша, и жарко там, и дико, и шумно, и грязно, но что поделать? Приказ есть приказ. Мы-то в тихом студенческом городке при Университете живем, но, милая моя, даже там, за забором и под охраной, все очень непросто.

Молча кивала, и будущее, чем дальше, тем сильнее рисовалось мне отнюдь не в цветовой гамме картин Рериха.

— Помни, что белая женщина — никто, только занятная зверушка! Никаких открытых и коротких платьев, упаси боже! Про топы разные забудь! Рубахи с рукавами, футболки, шаровары — вот твои наряды. Там изнасилования даже не расследуют. Вердикт один: «Сама, дура, виновата!» — кривая усмешка и всем все понятно.

Я помню, у нас, когда Тарасов служил в Монголии (к счастью, недолго) тоже был такой развеселый период беззакония и самосуда.

Перелет мой в итоге прошел не скучно, я даже записала несколько новых и важных моментов. Например: торговаться обязательно; проверять вещи, постель и одежду на предмет заползших насекомых и пресмыкающихся постоянно; не оставлять без присмотра, даже в номере, ценные и дорогие сердцу предметы; много пить воды; носить с собой средства для дезинфекции и для желудка…

А еще все это время размышлений в полете не оставляла мысль, что дочь моя, Катерина Алексеевна, фильтровала свои путевые заметки через тысячу сит до того, как они попадали в уши тревожной матери.

А потом это случилось.

Мы прилетели.

И произошло самое эпическое столкновение во Вселенной: Татьяна Ивановна встретилась с Индией лицом к лицу, храни Создатель их обеих.

В пути мы заполняли всякие-разные нужные для таможни документы, но и в аэропорту прилета пришлось что-то оформлять еще. Обязательное измерение температуры, очень долгие процедуры досмотра и получения багажа, но, наконец-то, все формальности остались позади, и я, влекомая разноцветным потоком, вышла в люди.

— Ма-а-ама-а-а! — дочь завопила так, что вздрогнули даже не самые тихие индусы.

Голова моя и так пухла от обилия запахов, звуков и цвета, а Катена еще добавила привета материнской кукушечке, да.

— Моя крошка, — радостно обнимала родное существо, вцепившись в дочь, как в якорь среди бушующего моря новых впечатлений.

Что я там подумывала? Что скучно живу?

Ага, сейчас Вселенная щедрою рукой отсыплет мне с горкой всякого нового и неизведанного, да.

— Мам, это Миша, — ворвалось в уши неожиданное.

Пришлось отлипнуть от дочери и проморгаться.

Ну, да. Как бы кровиночку свою понимаю. Мне бы в ее возрасте, когда и Тарасов ничего показался, такой экземпляр рядом — точно не устояла бы.

Высоченный, широкоплечий, поджарый опасный брюнет с хитрым прищуром серо-голубых глаз. Постарше Катеньки, лет, думаю, около тридцати, может, чуть больше.

Миша Бун, однако.

— Татьяна, очень ждали, — улыбнулся, склонив голову, отнял чемодан и жестом пригласил на выход.

Индус-водитель долго раскланивался и что-то лопотал, я, увы и ах, не понимала ни капли, поэтому просто поклонилась, поздоровалась на русском, английском и французском — на это моих лингвистических познаний хватило, и загрузилась на заднее сидение к дочери.

По дороге до места обитания Катены я продолжала впечатляться:

— Да как же? Ну вот же… а это что? Ой-ой… — не слишком связно, но эмоционально бубнила, периодически зажмуривая глаза.

И было отчего впасть в шок.

Так-то, в Петербурге довольно активное движение, идиотов за рулем хватает, альтернативно одаренных — тоже, но — но — но… До Индии нашему трафику далеко. Вообще-то, на дорогах я проводила много времени: и с бывшим мужем, и в такси, и с друзьями, но… такого ужаса не испытывала.

Чтобы было понятнее, все ехали как хотели.

Гудели, свистели тормозами, сигналили, эмоционально орали. Все происходило абсолютно без какой-либо логики, правил, светофоров и регулировщиков. Машин было не просто много, а очень много. Разных. Старых и новых, разваливающихся на ходу и сияющих лаком. Но все они неслись, сигналили и громыхали музыкой.

Общую картину изрядно разнообразили байки, мопеды и тук-туки, на которых народ редко когда ехал парами. Чаще всего по трое и больше.

Автобусы, явно знававшие лучшие времена, были набиты пассажирами, которые свешивались с подножек, из окон и с крыши.

Все это сливалось в натуральную и жуткую иллюстрацию к Апокалипсису.

Плюс сюда, для понимания атмосферы — было очень, очень шумно.

Мы, городские жители, привыкаем к определенному уровню шума, а позже, сменив место, зачастую удивляемся.

Как так? Что не то?

Вот, например, в Старой Руссе я спала как младенец не только потому, что адски уставала на процедурах, нет. Там очень тихий и даже сонный город. В Смоленске у бывшей свекрови в центре шумно, но в спальниках настоящая тишь да гладь. В Великом Новгороде, где мы изредка бывали с Катюшей на каникулах с экскурсиями, просто чудесно: мирно, благодатно и спокойно.

Везде гораздо тише, чем в Дели.

Везде. Гораздо. Тише.

А еще коровы.

Катюша хмыкнула, указывая в окно:

— Священные животные могут внезапно появиться на дороге и идти. Иногда — лечь в середине и лежать. И что? И ничего ты не сделаешь — священное же животное.

Вздохнула.

Другое общество, свои правила, ничего не попишешь. Это «мы к ним», так что не выступаем, а подстраиваемся.

Коровы, кстати, довольно тощие, и вид у них, ну, грустный.

Голова гудела, пить хотелось все время, было адски жарко, и я промокла до трусов. Хорошо, что догадалась надеть летний, темный брючный костюм, но все равно мне казалось: он просвечивает. Тем более и Миша косился на меня всю дорогу очень неоднозначно. Спасибо, что без комментариев, да.

Знакомство наше, скажем так, со страной задалось не слишком. И как бы я себя ни готовила к грядущему трындецу, все равно ошиблась в масштабах.