Глава 31 · Не ломись в закрытую дверь

'Прощай,

Среди снегов среди зимы

Никто нам лето не вернёт,

Прощай,

Вернуть назад не можем мы

В июльских звёздах небосвод.

Прощай

И ничего не обещай,

И ничего не говори,

А чтоб понять мою печаль,

В пустое небо посмотри.

Ты помнишь, плыли в вышине

И вдруг погасли две звезды,

Но лишь теперь понятно мне,

Что это были я и ты…'

Л. Дербенев «Прощай!»

Я и так-то была злая и уставшая, да плюс к этому в отвратительном состоянии из-за температуры и текущих рекой соплей. Но тут аж в глазах потемнело от ярости.

Этот гад, скотина… да я просто слов не знала подходящих для описания Тарасова.

Явился он с белыми розами.

Последнее приятное воспоминание о нем и нашем общем прошлом — мой свадебный букет.

И этот козлина его сейчас испортил. Отнял у меня память, также как семью, счастье, спокойствие и мою привычную жизнь.

Ещё и улыбается, гад:

— Танюшка моя вернулась, соскучилась!

Вероятно, на лице моем промелькнуло желание убивать и немедленно, поэтому «бывший», прикрываясь букетом, быстро заговорил:

— Давай, моя хорошая, отвезу тебя. Квартиру, я слышал, ты продала. А с дачей что? Там пока будешь жить?

Отмахнулась и от него, и от букета, и потихонечку пошла мимо длинной очереди встречающих, выглядывая Ирку.

Но Тарасов не отставал. Шёл рядом, пытался периодически отнять у меня ручку чемодана и рассказывал, каким маршрутом и как сейчас повезёт меня на дачу.

Остановилась, вздохнула, посмотрела на бывшего мужа устало и равнодушно:

— Тарасов, отстань. Вопрос с дачей решен также, как с квартирой. Вообще, это загородный дом, который нужен был мне для семьи. Ты меня ее лишил. За каким чертом мне теперь дача?

Так-то я для себя этот вопрос закрыла, от души порыдав еще зимой над разрушенным браком, а позже, после развода, при мысли о даче только хмыкнула:

— Снявши голову, по волосам не плачут.

Да и откровенно, вот совсем мне сейчас не до загородного имения. Столько дел, мыслей, планов. Как все успеть?

Изящно пропустив мои претензии мимо ушей, Алексей Петрович внезапно поинтересовался:

— И ты ничего оттуда не забрала? Просто так взяла и продала нашу дачу?

Негодование и удивление Тарасова мне было странным, но так как я прилетела уже уставшая и видеть его изначально не хотела, поэтому со спокойной совестью огрызнулась:

— Конечно, забрала.

А заметив, как приободрился бывший муж, хмыкнула:

— Любимые тапочки…

— Танечка моя! Все так же хороша, чертовка: резкая, острая, с юмором…

Комплименты вообще Тарасову не удавались никогда, а сейчас слышать их и вовсе было дико.

— А с этим цветом волос ты у меня теперь «женщина-шик»!

Обернулась, внимательно на него посмотрела.

Поскольку выглядел Алексей Петрович как обычно, уверилась в том, что с головой таки там какие-то старческие проблемы, вероятно.

Так, он ещё и снова попробовал меня обнять.

Вот, честно, здесь сама бы лучше не придумала, как подыграл мой организм.

Наплевав на воспитание, я не сдержалась и… чихнула.

Да так, что забрызгала самодовольную морду «бывшего» разом и слюнями, и соплями.

Картина вышла эпичная. А я улыбнулась злорадно:

— Извиняться не буду. Ты всё равно не поймёшь.

И пошла с вещами вперёд, где увидела входящих в зал Климовых.

А чем ближе я подходила к ним, тем лучше становилось заметно, что Ирка в ярости. Благоверный ее, вероятно, уже отхватил от гневающейся супруги, поэтому смирно шел за её плечом, уткнувшись взглядом в пол, практически.

Краткие восторги по поводу встречи и моего возвращения, и вот мы уже мчим по «кольцевой» в семейное гнездо Климовых. Пока добирались, Ирка, выдав мне салфеток и бутылку воды, подробно излагала мне планы на ближайшую перспективу:

— Значит, ты лежишь у нас и лечишься. Лекарств в доме хватает, жрачки полный холодильник. Никаких гадов вроде пауков, тараканов и дятлов у нас, кроме Климова, не водится, а из змей — только я. Если будет болеть спина — ты скажи, плюну без вопросов.

Соображала я с трудом, поэтому едва покивала, мечтая уже упасть где-нибудь и забыться.

Следующие сутки помнила плохо, потому что к температуре, кашлю и соплям добавился периодический озноб, и трясло меня так, что зубы лихо отбивали чечетку.

Но, к счастью, на третий день к вечеру я оказалась уже более-менее в себе и смогла выслушать подружку, которая, шустро накрывая ужин, докладывала:

— Катюшке я разу отписалась, что ты прибыла, не волнуйся. Дочь твоя в норме. Шлет привет. Еще про какой-то пакет меня спрашивала, но я сказала, что это уже с тобой решать. Вещи твои из путешествия, что ты просила, выстирала. Они уж высохли даже. Да, забегала тут наш терапевт частным образом тебя посмотреть. Сказала, что не помрешь, а если не хочешь в инфекционку, то тихо лежи дома, употребляй морс из брусники и клюквы. Вон, ты пятый графин допиваешь.

Я только хлопала глазами от всей, свалившейся на мою тяжелую голову, информации.

— И ещё я тебе туда клининг заказала, — в итоге заявила подружка.

Вопрос: «Куда?» был явно написан на моем помятом лице, поэтому Ирка махнула головой в сторону окна:

— В новую хатку. За наш счёт, ясен пень.

А потом наклонилась ко мне чуть ближе и тихо попросила:

— Ты уж прости этого идиота, а?

Я в ужасе на неё вытащила сами собой распахнувшиеся глаза:

— Тарасова?

— Да хрен с ним, с Тарасовым! Моего дебила болтливого…

О! Так вот откуда прилетел нежданчик, а я-то все это время на дочь грешила. И, как оказалось, напрасно.

Вспомнив оплеванного и всего в соплях бывшего мужа, хихикнула:

— Да и правда, хрен с ним, с Тарасовым! Климова твоего, конечно, прощаю. Вон вы сколько со мной возитесь.

Подружка разулыбалась:

— Это ещё что! Вот сейчас на ноги встанешь, Тань, а там и в парикмахерскую, к косметологу и на маникюр-педикюр метнешься. Всю себя в порядок приведёшь, да поедем, перевезём тебя в новую квартиру.

План был хорош, но Ирка еще добавила… красок:

— Я вот что решила: вещей твоих у нас в гараже лежит совсем немного, мы с тобой этого дурика просить не будем, а то он ещё где-нибудь протреплется, вот будет номер. Сами, на моей рабочей тачке, привезём твои коробки.

Так и договорились.

Дело было за малым — поправиться и привести себя в порядок.

Всего ничего, считай.