Глава 20

Владимир

С тяжелым сердцем он едет домой. Чует, что вечер будет еще паршивей, чем день.

Когда отпустит?

Когда станет легче?

Видимо, еще не скоро.

Едва открывает дверь, как в нос ударяют запахи еды.

- О, Вов, ты вернулся, - Дана выбегает из кухни, целует его в губы.

На ней фартук, велюровый, мягкий костюм, пушистый розовые тапочки. Уютная такая, домашняя, а в доме ощущается инородно.

- Да, ты же там что-то хотела сказать, - бурчит недовольно.

- А ты раздевайся, - помогает снять ему плащ и пиджак. – Я тут грибной супчик сварила, плов, салатик, и вот десерт сейчас делаю. Мой руки, а я на кухне.

Володя умывается холодной водой. Долго стоит в ванной комнате, глядя в пустоту. Мыслей слишком много, и ни одной радостной.

Приходит на кухню, садиться за стол, и сразу перед его носом вырастает тарелка супа.

- Приятного, любимый, - воркует Дана.

Хорошая же баба. Хозяйственная. Не надо у плиты стоять, все под нос поставила. Сама все по дому делает. И с мозгами у нее все отлично.

Нет, этого все вместе… а ему не хватает.

Неплохо же было. Даже классно. До поры до времени…

Все меняется. И Володе пора признать это. Пора привыкнуть к новой женщине. Замечать в ней плюсы, смириться с минусами.

Дана беременна, она с ним и в огонь, и в воду. Они связаны так, что не разорвать. А внешность… не главное. Он просто еще не перестроился.

Привык к Лине, к своей королеве.

Дана садится напротив него и уминает суп.

- Наваристый получился. Ммм… вкусно. А ты чего не ешь, Вов?

- Аппетита нет, - ковыряется ложкой в тарелке.

И ведь реально неплохая стряпня. Но разве сейчас до еды?

- Понимаю, - печально вздыхает. – Я бы тоже не ела, но малыш требует.

- Угу…

Он терпеливо ждет, когда Дана сожрет первое, второе, а потом отполирует все десертом. Ест она также быстро, со звуками. Он старается не смотреть на это. Невпопад отвечает на ее вопросы. Сам дождаться не может, когда про основное речь зайдет.

За что ему такой сын? Почему с ним одни проблемы?

- Дан, что там? У меня нервы не железные, - спрашивает. Когда она складывает посуду в посудомоечную машину.

- Да, прости. Просто на голодный желудок не хотела про такое говорить. Я сейчас, - вытирает руки и уходит в комнату.

Возвращается с папкой в руке. Кладет ее перед Владимиром раскрывает.

- Эти бумаги было не просто достать. Я очень старалась, подняла старые связи. Смотри, студия Кирилла, ее доходы, поступления, спонсоры… Ты видишь суммы? Володь, я бухгалтер и отмывание денег за версту вижу. И вот фамилии тех, с кем он этим занимается. Думаю, тебы лучше меня известно, что это за личности.

Он берет бумаги. Вглядывается в них. И да… тут все черным по белому…

И хоть понимал, что сын та еще заноза и сплошное разочарование, но чтобы вот так… А с кем связался? Володя бы этих персонажей десятой дорогой обошел.

- А ты уверена? – задает дурацкий вопрос. Все в бумагах изложено.

- Вов, если ты мне не доверяешь, спроси кого угодно, - Дана пожимает плечами. – Подлинность бумаг тоже не составит труда проверить. Но я понимаю, от этого не легче, - кладет руку ему на плечо.

- Не легче, - вздыхает. – То есть, как в бизнес войти, работать со мной бок о бок, так нет! Это не мое, буду грязные головы стричь! Это мое призвание! Буду бабам патлы красить и таких же кретинов обучать тому же. А ты батя молчи в тряпочку! – он выплескивает эмоции, не может держать все в себе. – А как с бандюками якшаться, так это пожалуйста. И пофиг, что за такие делишки загреметь в два счета можно. На что он рассчитывает, что я его вытащу? Что закрою глаза на все?

- Скорее всего, он уверен, что ты всегда подстрахуешь, - тихо отвечает Дана. – Родители же за своих чад последнее отдают.

- А Лина! Не трогай, наш сын самореализуется, он выбрал то, что ему по душе! Мы должны принять его выбор! А я дурак, уши развесил, говорил: «Да сынок, стриги дальше. Мы с мамой тебя поддержим!». Нет! Не поддерживал я его, не понимал! А Кирилл думал, каково мне? Как он меня подставлял? Плевать ему было на меня! Всегда! И сейчас он предпочел криминал, вместо того, чтобы бок о бок с отцом… Снова предательство! – поднимает измученный взгляд на женщину. – Какое по счету, Дана? Сколько я еще терпеть буду?

- Так печально, - она всхлипывает. Глаза на мокром месте. – Я твою боль как свою ощущаю. Я же тоже мать, представляю, как это… А Кирилл, совсем его не понимаю, словно он и не твой сын…