Глава 29

- Я? Купил? – округляет глаза, а в них насмешка.

- Не надо этих комедий. Ты не просто ее купил, но сейчас подставил. Глупо надеяться, что я не сложу дважды два.

Я не показываю, как очередной удар пронзает в сердце. Оно сжимается в приступах боли. Но я держусь.

Катя… она же улыбалась мне, говорила, как переживает, смотрела в глаза, невинно хлопала ресницами и врала. А Кирилл, как ему будет узнать правду?

Подложить телефон мне могла только Катя. У Володи такого момента не было. Да и слишком много совпадений, чтобы верить в сказку о ее невиновности.

Но я все же не знаю, насколько Катя погрязла в этом? Какова ее роль? Что-то мне подсказывает, я только ухватилась за ниточку, а клубок еще предстоит раскрутить.

- Хватку не теряешь, - Володя снова меняется. На смену ярости приходит нечто знакомое, родное.

И от этого еще больнее. Потому что надо все это родное уничтожать, чтобы оно больше не терзало душу. Мы слишком проросли друг в друга, когда на работе на переговорах достаточно было взгляда, чтобы понять друг друга. Когда чувствуешь боль любимого человека и переживаешь ее как свою. И теперь с корнями надо выдирать предателя. Потому что это все важно было только для меня. Он смог с легкостью переступить. Значит, и мне нельзя убиваться и страдать.

- Слабую ты шпионку нашел.

- Она на долгий срок и не годилась. А это еще одно подтверждение тебе, насколько недалек Кирилл. Разве нормальный мужик не отличит продажную шавку от нормальной женщины?

- Так какова была роль Катерины? Ты изначально ее прислал к сыну? Все подстроил?

- Хочешь получить от меня ответы? – привстает, наклоняется чуть ближе к моему лицу. – Ты их не получишь. Хочешь дальше в этом возиться? Пожалуйста, - садится снова. – Но мой тебе совет, беги, пока я добрый.

- А ты добрый? – усмехаюсь. – Это ты от величайшей доброты меня травил?

- Травил? – Володя в лице меняется, хмурится. – Ты о чем вообще?

- На банкете это был не сердечный приступ. Меня отравили, - говорю с уверенностью.

Хоть вряд ли анализы покажут. Но Володе этого знать не надо.

- Что за ересь… - в голосе сомнение. – Мне врач сказал сердечный приступ…

- Было отравление. И в больнице меня травили. И тут ты тоже не при делах. Да, Вов? Невинный агнец.

- В больнице за тобой присматривали. Лина, никто тебя не травил. Если бы я хотел… - тяжело сглатывает, - Я бы сделал это радикально и наверняка.

- А ты хотел медленно добивать. Извращенно уничтожить, чтобы воссоединиться с Даной, которая родит тебе правильного ребенка. Идиллия, - цежу глядя ему в глаза.

- Тебе роль жертвы не идет, Лина, - мрачная улыбка касается губ. – Можешь уже сбросить маску. Я все знаю.

- Что ты знаешь? – недоуменно моргаю.

Глядя на Владимира, реально вижу, как у него внутри демоны бушуют, то успокаиваются, то вновь вырываются на волю и жалят.

- Ты не скажешь правды. Скорее проглотишь свой язык, чем спустишься на ступень вниз, и признаешь, что грешна. Королевы не признают ошибок. Но и я не дам себя закатать.

- Я не знаю, каких признаний ты от меня ждешь, - развожу руки в сторону. – Володь, ты к специалисту показаться не пробовал? Или таким образом ты пытаешься оправдать свои низкие поступки? Скинуть всю вину на меня. Плевать. Это все не имеет смысла. Отдай мне мои вещи, и я более не хочу тебя видеть и слышать.

- Уезжай, Лина. Пока не поздно, - говорит так, будто сдерживает в себе ярость из последних сил. – Как можно дальше езжай. Я даю тебе шанс… отпускаю… Иначе, ты сгоришь в своей лжи. И я буду тем, у кого в руках будет спичка.

- Отпускаешь? Ты мне не указ. Я не нуждаюсь в твоих разрешениях. Этот разговор не имеет смысла, - поднимаюсь со своего места.

- Куда ты собралась? Мы еще не договорили! – рычит зверем.

- В дамскую комнату. Освежиться. Ты меня утомил. Звони, я тут только из-за своих вещей, - иду в направлении туалета.

Мне надо выдохнуть. Сложно говорить, я будто играю в теннис со стеной. Говорю слова, и они ко мне возвращаются, не достигнув цели.

И уйти нельзя, потому как тогда придется еще раз с ним встречаться, вызванивать, выбивать свои документы. Если он сейчас готов отдать – надо брать. Завтра неизвестно какая муха его в зад укусит.

Захожу в туалет. Включаю кран. На руки льется холодная вода, а внутри все кипит. Не успеваю ничего сообразить, как дверь хлопает, на пороге Владимир, с налитыми кровью глазами.

- Это женский туалет. Ты дверью ошибся.

- Дрянь! Какая же ты дрянь! – рычит не своим голосом. Хватает меня за горло, толкает к стене, придавливает своим телом. Шипит мне в лицо, - Я все знаю! И кто у нас тут настоящий предатель? А? – рык на грани воя, - Зачем ты так, Лина?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 30

Владимир

Сдавить бы пальцами ее шею сильнее. Так чтобы ловить ее судорожные трепыхания. И избавиться от этого наваждения… От этой губительной женщины! И сдыхать тут рядом с ней. Прекратить бы эту судорожную агонию.

- Ты свихнулся, - хрипит.

А ведь нет в ее глазах страха. Она даже перед лицом смерти прекрасна. Смотрит с вызовом. Хоть и задыхается. Ее губы приоткрыты. Манящие соблазнительные.

Владимир издает утробный вой отчаяния. Того, что сводит его с ума и выжигает нутро.

- За что ты нас в ад столкнула? – приближается к ее губам.

Они у нее сочные манящие. Он помнит вкус ее поцелуя. Помнит ее сладость.

Ее ладонь бьет его по уху. Сопротивляется. Никогда не сдается.

Владимир не помнит себя от наваждения, впивается в ее губы. Крадет судорожный вдох. А для него он живительный глоток кислорода. Он же задыхается без этой заразы!

Она лупит его руками, куда может попасть. А он просто не в силах оторваться от ее рта. И так было всегда. Когда он поцеловал ее в первый раз. То, думал, сознание потеряет от счастья. Задыхался от нахлынувших эмоций и не мог поверить в это счастье. А сейчас это счастье его губит. И этот их поцелуй острее, жарче, но он наполнен ненавистью и жгучей болью.

С невероятной силой воли Владимир отстраняется. Ослабляет хватку на ее шее, но не выпускает. Тяжело дышит.

- Отпусти меня ненормальный! – пытается его оттолкнуть.

Но сил не хватит. Она сделала хуже. Уничтожали все, чем он жил. Его королева, а он даже сейчас ею упивается.

- Что ты наделала, Лина?

- Я? Слушай, ты реально не здоров. Отпусти меня, - в ее глазах молнии. Она в гневе, и при этом прекрасно владеет собой.

Она не позволяет панике взять верх.

- Мужчина, что вы делаете? Это женская уборная? – за спиной раздается незнакомый женский писк.

- Свинтила отсюда быстро! – рычит не оборачиваясь.

- Девушка, позовите, пожалуйста, охрану, - хрипит Лина.

Владимир проводит дрожащей рукой по ее щеке. Королева дергает головой, пытаясь скинуть его руку. Она тяжело дышит, грудь соблазнительно вздымается. Как же он соскучился. Он сходит с ума от ядовитого желания.

- Володя, зачем все это?

- Неужели ты настолько меня ненавидишь? – вглядывается ее голубые, прозрачные глаза с серебристым отливом, завораживающие и манящие, пытаясь прочитать там ответ.

- Ты все для этого сделал, - снова пытается его оттолкнуть. – Пусти. Ты отвратителен!

Вот от этих ее слов он звереет.

- Серьезно? – скалится, рука на горле снова сжимается сильнее. – Именно поэтому ты решила меня убить?

- Чего? – кашель вырывается из горла. Она хрипит, кислорода не хватает. А он все давит и давит, пытаясь увидеть в ее лице сожаление.

Но его там нет. Она не сожалеет. Она задыхается и смотрит на него с ненавистью и удивлением.

Что не ожидала, что он может вот так легко, без хитроумных планов прервать жизнь королевы. И тогда и его не станет. И все потеряет смысл. Потому что где бы она ни была, он дышит, пока она дышит.

Все его устои. Все, о чем он себя уговаривал. Все рушится, рядом с ней. Он не может противостоять болезненному соблазну.

- Зачем? Скажи зачем, ты хотела меня убить? – только на этот вопрос он не знает ответа. – Разлюбила? Не хотела делить свое королевство? Хотела царствовать одна? Или… - эту догадку ему даже сложно озвучить.

Она уже ответить не может. Слишком сдавил. А пальцы ослабить не может.

Володя не помнит, как его оттянули от Лины. Сознание возвращается, когда он слышит надсадный кашель. А себя он обнаруживает сидящим на кафельном полу женской уборной.

В помещении какие-то люди. Разговоры. Он ничего не воспринимает. Отключился от реальности. Утонул в ней, в агонии любви, переросшей во что-то уродливое, неправильное.

Ведь сколько он убеждал себя, что справится. Сможет начать жизнь сначала. У него ребенок будет от другой. А Лина должна получить по заслугам за свое предательство. Забрать фирму – ее детище. Не из алчности, а потому что она ей дорожит. Забрать все, из-за чего она хотела его лишить жизни.

Неужели не понимала, что его жизнь и так в ее руках? Этим поступком она отказалась от него, списала его как ненужный хлам. Перечеркнула годы вместе. Он долго не мог поверить. Слишком жуткой была правда. Но факты… все до единого факты на нее указывали.

Лина подходит к нему, возвышается над ним. Королева, глаза пылают льдом, нет в них страха, только надменное презрение той, что собственноручно подписала ему приговор.

- Я не знаю, веришь ли ты сам, в то, что сморозил, но в любом случае, ты полный кретин, - разворачивается и идет к выходу. Ее немного шатает, но это ничуть не портит царской походки.

Он хочет ее догнать, сказать… как много нужно сказать. Но его обступают какие-то люди с вопросами. Орут кричат. А он морально раздавлен этой встречей. А в кармане телефон звонит. И он уже знает, что это Дана, его удавка на шее, которую он сам же и согласился надень.

Владимир вызывает своего человека, чтобы он уладил вопрос в ресторане. Просит привезти машину и документы Лине. Связаться с ней. И нетвердой походкой, с гулом в ушах и дыркой в сердце идет к своей машине. Сейчас все привезут, и он сам лично поедет их ей доставить. Ему надо еще раз ее увидеть. Необходимо.

Телефон в кармане продолжает трезвонить. Дана настырная.

Утыкается головой об руль. И в голове мелькает тоненькая, спасительная мысль: «Есть ли один шанс из миллиона, что она этого не делала?».

Телефон раздражает своей трелью.

Владимир хватает трубку, рявкает:

- Чего тебе?

- Володь, ты не в духе? Извини, что тревожу. Просто информация срочная. Я понимаю, почему Паулина хотела так поступить. Я нашла мотив.