Глава 72

Глядя ей в спину Владимир впервые осознает, что его мир рухнул. Тот прекрасный мир, в котором он жил долгие годы, сейчас заляпан грязью, и эта грязь стекает с него.

Она не вернется… Паулина пошла дальше… Она смогла сохранить себя, не прогнулась под ударами и его предательством и сможет выстроить свой новым мир, еще лучше прежнего.

Настоящая королева, у которой все получится. А он… он был королем только около нее. А сам… сам он ничего не представляет. Он побеждал, потому что было ради кого. Он не имел права облажаться перед Паулиной. Она держала планку, и он обязан был соответствовать.

Но в какой-то миг он не удержал планку. Уронил. И все покатилось по наклонной.

Он позволил себе усомниться в ней. А ведь его женщина была центром вселенной.

Она самодостаточная единица, Володя же… у него не хватило сил. Дана попалась в тот момент, когда его раздирали сомнения в собственных силах, гадина подлила масла в огонь, заставив усомниться еще больше, не в Лине… в самом себе.

Он не достоин. Он без Паулины никто. Она его ведет по жизни, не он. А ему хотелось доказать обратное. Что он многого стоит без королевы.

На самом деле нет. Не стоит.

Любовь окрыляла. Любовь питала.

Сейчас Владимир чувствует себя ничтожеством.

Одна ее фраза показала ему его место. То, что он долго отрицал.

А теперь что делать? Как жить?

Даже путаясь с Данкой в глубине души он все равно ассоциировал себя с Линой. Он не попрощался. Она все равно была в нем, в его мыслях. Он не отпустил.

А сейчас придется.

Владимир едет к детям Даны. Он не может быть один. Хочет себя чем-то занять. Одиночество пугает. Ему страшно быть самому с собой. До дикой трясучки на грани помешательства.

Рассказывает Герману и Лизе, что теперь все будет у них отлично. Обещает поддержать их. Устроить их жизни.

Если Дана кошмарила своих детей, то он это исправит. Для них, для себя.

Он забирает их в свой дом. Там слишком пусто. Пусть хотя бы временно поживут. Они проводят вечер вместе, заказывают еду, смотрят фильмы, очень много разговаривают.

На удивление у Даны замечательные дети, начитанные, умные и отзывчивые. Раньше Владимир не особо обращал на них внимание, а сейчас все больше и больше проникается заботой и каким-то несвойственным ему трепетом.

- Вашему сыну повезло, что у него такой отец, - с нежной улыбкой говорит Лиза.

Нож в сердце… Почему Володя никогда даже не пытался сблизиться с сыном? Узнать его мысли? Пригласить на рыбалку, за грибами, в баню. Куда угодно. Лишь бы провели время вместе, попытались сблизиться…

Нет. Владимир, учуяв, что сын не такой, каким он его видит, сразу же разочаровался, отдалился, а дальше пропасть между ними только росла.

На следующий день он едет в офис. Там дурдом. Шерстят всех, вычисляя кто работал на Дану и Матвея. Он участвует в процессе, и это помогает держаться на плаву.

А в обед он едет к Кириллу. Очень сложно переступить порог квартиры сына.

Владимир тут ни разу не был… Стыдно…

- Чего ты пришел? – сын говорит с ним как с чужим.

Смотрит без ненависти, но настороженно.

- Я это… можно войти, - Владимир мнется на пороге.

- Проходи, - кивает на комнату.

- Хорошая квартирка…

- Угу…

Повисает молчание, неловкое, отвратительное, гадкое.

- Сын, я это… хотел извиниться… За все…

- К чему это «сын», ты давно меня так не называл. И не нужно извинений. Они ни к чему.

- Я хочу, чтобы ты меня простил, за все что я натворил. Я реально раскаиваюсь, - смотрит на него отчаянно.

Ему жизненно необходимо, чтобы сын простил. Ведь это его родная плоть и кровь. Он не пошел по кривой дороге, он учился, шел к своей цели, красивый, здоровый, умный пацан. Да, характер мягкий, своеобразный, но ведь это его сын…

Так какого Володя от него практически отрекся? Этим самым проложив трещину в их браке с Линой. Зачем он стал все рушить задолго до появления Даны?

- Прощаю, - слишком буднично, безэмоционально.

- Ты так говоришь, чтобы я свалил?

- За себя я простил. Не хочу ненавидеть, потому как это меня разрушит. Хотя сложно представить, что отец наймет девушку для сына и договорится о его избиении.

- Я очень сожалею, Кирилл. Я… мне жаль… - слов нет. Ими все равно не передать тот раздай в его душе.

- Жаль, потому что все рассыпалось. Володь, - он не называет его отцом, - Если тебе для душевного спокойствия надо мое прощение, оно у тебя есть. И спасибо, что освободил от себя маму, она теперь наконец-то может узнать, что такое настоящее женское счастье, - словесный удар такой силы, что Владимир отшатывается.

Хватается за сердце. Тяжело дышит.

- Я люблю твою маму… и тебя люблю, - говорит тихо… и понимает, как жалко сейчас эти слова звучат.

- Настоящая любовь не может приносить столько боли.

- Так хочу все исправить! Показать, что я могу быть другим! Кирилл, дай мне шанс, хотя бы с тобой наладить отношения! – он смотрит на сына с мольбой.

- Поздно, Владимир. Займись своей жизнью. А мы сами справимся. Всем будет лучше, если на этом этапе наши дороги разойдутся.