Глава 16

Катя – Всё, тихо! – гаркаю я, строго глядя на Ваню, и продолжаю оттирать тряпкой его черные руки, жутко пахнущие бензином. Но он никак не успокоится. – Ка-катя, м-меня точно н-никто не видел. Не п-переживай. У м-меня была м-маска на ли-лице и ка-а-пюшон. Я уш-ушел через д-другой выход. Т-там не было ни-никого. – Ты мне это уже говорил, – пыхчу я, чувствуя, что от страха сейчас выскочит сердце из груди. – Успокойся! Успокойся, говорю тебе! Не дергай руками! – Ка-катя… – Стоп! – обжигаю его взглядом. – Замолчи! – Я за за тебя х-хотел е-ему отомс… – Ты не должен был поджигать склад. Ты поступил очень плохо, Ваня. Очень! – энергичнее тру его руки. – А если бы в этом пожаре кто-то погиб?! – поднимаю на него суровый взгляд. – Ты не подумал об этом? А если Илья узнает, что это сделал ты, то у нас начнутся большие проблемы. – Я не-не хочу, чтобы у тебя на-а-чались п-проблемы. – Сейчас еще раз все как следует вспомни и скажи мне: ты точно не засветился под камерами? – Т-точно! – уверенно кивает. – Я з-знаю, где ви-висят на складе ка-а-меры и не хо-ходил там. А потом на у-улицу я вышел в маске и ка-а-пюшоне. – В капюшоне он вышел! – продолжаю кипеть я. – Господи, ну как у тебя хватило ума пойти на такое преступление?! – Ка-катя… – Я знаю, что ты расстроился из-за меня и хотел отомстить Илье, но нельзя мстить таким образом. Ты понимаешь, что тебя могут посадить? Ты о бабушке подумал? У нее инфаркт будет, если с тобой что-то случится. Я до сих пор не могу отойти от шока. Парень, который за всю жизнь и мухи не обидел, взял и поджег склад… В голове это не укладывается. Я чуть сознание от страха не потеряла, когда он сказал мне об этом на улице. Сразу позвонила коллеге, сказала, что приболела и попросила ее взять моих сегодняшних пациентов. Вместо того чтобы поехать на работу, я схватила Ваню под руку, привела домой, оттерла его руки, но от запаха бензина избавиться невозможно. Он витает по всей кухне. – Где ты взял бензин? – спрашиваю, завязывая пакет с тряпками, которыми отмывала его. – В-в на-а-шем гараже. – А как ты его на склад пронес? – В рю-юкзаке, – охотно отвечает он. – Я в-всегда с ним на ра-аботу хожу. Мне ту-уда бабушка ко-о-нтейнеры с едой к-кладет. Но я вчера ко-контейнеры в га-араже выложил и вместо них ка-анистру п-положил. Рюкзак у меня бо-о-льшой. Я… – А где сейчас рюкзак? – перебиваю я. – Вы-выбросил. – Куда? – В п-помойку рядом с о-остановкой. – А маску и капюшон ты где снял? – У о-остановки тоже. П-перед тем, как в автобус с-сесть. Я не знаю, можно ли надеяться на то, что он остался незамеченным, но… если его вызовут на допрос в качестве свидетеля, а его точно вызовут, так как он работал сегодня ночью на складе, то он сразу расколется. Сам себя сдаст с потрохами. Следователь даже не успеет начать допрос, как Ваня расскажет ему и про канистру в рюкзаке, и как маску надел, и как избавился от улик. И помойку покажет, куда все выбросил. Он ведь и врать-то не умел никогда. Сгораю от желания позвонить Богдану и посоветоваться с ним, но пока не могу этого сделать. Сын несколько дней назад уехал на обучение в Питер, и только сегодня после обеда будет выезжать обратно в Москву. Не хочу, чтобы он нервничал за рулем. Расскажу ему обо всем, когда доберется до дома. Знаю, что вместе мы обязательно что-нибудь придумаем. У Богдана голова варит что надо, и он из любой критической ситуации может найти правильный выход. Он даже еще не знает о том, что его отец на протяжении нескольких дней пытается выселить меня из квартиры. Пока что не стала говорить ему об этом. Понимала, что он точно не поедет на обучение и останется здесь для того, чтобы поддержать меня. А Лера за всю неделю только один раз позвонила. Виноватым голосом спросила, как у меня дела, как работа. – Устроилась в модельное агентство? – поинтересовалась я, чувствуя обиду на дочь. Мне до сих пор не дает покоя мысль о том, что она подружилась с любовницей собственного отца. – Да нет, я… – выдержала паузу дочь, – мне пока вообще не до этого. По учебе завал. – Хочу, чтобы ты знала, что отец собирается выселить меня в квартиру бабушки и заехать сюда со своей Кариной. Помни об этом, когда будешь принимать от нее помощь. – Папа выгоняет тебя из нашей квартиры? – в шоке выдохнула Лера. – Да как он смеет?! Мам, я сегодня же поговорю с ним. Обещаю, он этого не сделает. Не знаю, поговорила она с отцом или нет, но он по-прежнему настроен решительно. И, кажется, его уже никто не сможет переубедить. – Ка-катя, – улыбается Ваня, доставая из кармана куртки какой-то пакет, – я вче-е-ра забыл т-тебе отдать, – протягивает его мне. Разворачиваю пакет и смотрю на шоколадное печенье, которое сто процентов пекла моя мама. Его невозможно перепутать с другим. С детства обожаю его. Она раньше готовила его для нас сестрой, а теперь – для Вани. – Ба-бабушка мне его в-вчера испекла. Я к-о-огда к тебе п-пошел в-вчера, взял немного. З-знаю, что оно т-тебе нравится. Смотрю на печенье, а у самой сердце кровью обливается. Ванька, Ванька… Заботливый ты мой. Вот только что же ты наделал, милый?.. – Спасибо, – вздыхаю я, не находя себе места из-за переживаний. – Давай-ка снимай свою одежду, я ее постираю и брошу в сушилку. А ты пока поспишь как раз. Надеюсь, Илья сюда сегодня не заявится. После пожара ему точно не до дележки имущества. Наверняка сейчас просматривает видео с камер наблюдения и пытается вычислить поджигателя. «Ой, не дай бог Ваня засветился…» – прижимаю руку к груди, в которой сердце сжато в комок. Племянник, сидя за столом, расстегивает молнию на куртке и, повернув голову в сторону коридора, резко замирает. Его лицо становится белее бумаги, руки начинают подрагивать. – К-кажется, кто-то о-о-ткрывает дверь, – шепчет он, глядя на меня глазами, полными ужаса.