Глава 23

Илья Месяц спустя – Тише-тише, – укачиваю на руках дочь. – Сейчас мама проснется и сразу даст тебе молочка. Ева кричит еще громче, морщится, поджав ноги к животу. Вхожу в спальню и вижу, как Карина, лежа на кровати, сёрфит в телефоне. – Ты не спишь, оказывается, – недовольно смотрю на жену. – Не слышишь, как она кричит? Я целый час пытаюсь ее успокоить. – Сделай смесь, пожалуйста, – зевает она, лениво садится на кровати, берет Еву на руки и гладит ее по голове. – У мамочки грудь болит, потому что кто-то очень много кушает. Поэтому мы сейчас еще раз попробуем поесть из бутылочки. – Она не есть эту смесь, – закипая от бесконечного крика, строго смотрю на Карину. – А я больше не могу кормить ее грудью! – рявкает она. – Мазь мне вообще ни капли не помогает от трещин. Сказала же, что все болит! Если такой умный, то попробуй сам покормить ребенка грудью по несколько раз в день, тогда я посмотрю на твое состояние. Понимаю, что мы оба сейчас на нервах. Практически не спим ночами, по очереди носим Еву на руках, оба вымотались, но нужно как-то решать вопрос. – Давай я куплю другую смесь, – устало вздыхаю. – Купи, – недовольно бросает она. – А еще лучше найди няню. Иначе у меня скоро крыша поедет. Я уже ничего не соображаю. Какой сегодня день недели не знаю. Когда в последний раз нормально спала не помню. – Как можно доверить грудного ребенка чужому человеку? – повышаю на нее голос. – Я тебе рассказывал, как у моего напарника няня уронила месячного сына. А у Гольцевых няня закрывала ребенка в комнате, когда он кричал. Столько разных случаев было, но тебе как будто вообще плевать на это. Ева еще совсем маленькая, как кукла. Ей сейчас кроме матери и ее молока ничего не нужно. – Я же сказала, что не могу больше ее кормить! Сколько раз надо повторить, чтобы ты это понял?! А по поводу няни ты вообще странно рассуждаешь, – фыркает она. – У всех моих знакомых с грудными детьми нянчатся профессиональные няни и никто не жалуется. – Так ты же дома сидишь! – парирую я. – Что тебе мешает подольше с ней гулять, если она нормально спит только на улице? – Я устала, Илья! Я тоже хочу выспаться! – Хорошо, – усмехаюсь я, – допустим, мы наймем няню, она будет сидеть с Евой в соседней комнате, Ева будет точно так же реветь, отказываться от смеси, а ты спокойно спать? – Тебе меня не понять. Ты не знаешь, что такое девять месяцев вынашивать ребенка, затем мучиться со схватками почти целые сутки, потом чуть ли не умирать от боли во время родов, а дальше восстанавливаться после всего этого с орущим младенцем на руках. – Карин, все через это проходят, – спокойнее говорю я, понимая, что она уже на грани. – Я же тебе во всем помогаю. Весь отпуск был рядом, вставал ночами, укачивал ее. Не успел приступить к работе, а ты уже без меня не справляешься. Я не могу бросить дела и постоянно находиться дома. – А няня может, – не унимается она. – Хоть какая-то помощь будет, пока ты на работе. – Наймем позже. Вопрос закрыт. – Я тебя услышала. – Карина сжимает губы, и, энергичнее укачивая дочь, впивается в меня злыми глазами. – Ты за смесью пойдешь или будем дожидаться, когда она охрипнет от крика? Через пять минут захлопываю входную дверь, быстро спускаюсь на первый этаж, выхожу на улицу и, задержавшись на крыльце, набираю полную грудь воздуха. – Как будто из дурдома вышел… Знаю, что она устала, не высыпается, но, черт возьми, разве другие матери не устают? Я в свои пятьдесят лет встаю с кровати по первому крику дочери, потом еду на работу, делаю дела. Думает, мне все это легко дается? Первые месяцы всем тяжело, но нужно взять себя в руки и перетерпеть этот сложный период, а не перекладывать ответственность на нянек. Что это за мода такая нанимать нянек грудным детям? Я понимаю, когда мать по какой-то причине не может водиться с ребенком, но Карина же может. Педиатр ей прямым текстом сказал, что до трех месяцев связь матери с ребенком очень сильна, но Карина даже к словам не прислушалась. У Кати никогда не возникало мысли кого-то нанять. Обоих детей сама вынянчила. Богдану было два года, когда родилась Лера, и ничего – сидела с обоими и не жаловалась. И дети были всегда спокойные. А с Евой я за голову хватаюсь… Такое чувство, что Карина не молоком ее кормит, а энергетиком, честное слово. Ева очень беспокойная, по сравнению с тем, какими были мои старшие дети. И я уверен, что это из-за нервов Карины. Она как с цепи сорвалась, когда узнала, что я виделся с Катей на похоронах нашего общего друга. – Она там тоже была? – раскраснелась от злости. – Карин, Толик был нашим другом. Да, Катя тоже приехала его проводить, – ответил я. – Понятно… – недовольно вздохнула. – Катя – это неотъемлемая часть твоей жизни. У вас же общие друзья, дети, скоро внуки будут… Не знаю, что на нее нашло в последнее время. Она с самого начала понимала, что мы с Катей будем периодически видеться. Я не давал обещание, что буду избегать общения с бывшей женой. И Карина сама никогда на этом не настаивала. Мне казалось, что раньше она к этому более лояльно относилась, а сейчас при одном упоминании о Кате начинает злиться. Мне что, теперь не ходить на мероприятия к собственным детям и нашим общим знакомым, потому что там будет моя бывшая жена? Маша родит со дня на день, и я конечно же тоже поеду поздравить сына, даже несмотря на то, что он до сих пор не желает меня видеть, и не отвечает на мои звонки. В последний раз мы с ним виделись на свадьбе, но нормально поговорить так и не удалось. После звонка Карины я полетел домой, думая, что она рожает. Но это были ложные схватки. Родила она только через неделю. А вот ее звонок вывел из себя Богдана. Лера рассказывала, как он отчитал ее за то, что она общается с моей новой женой. Понимаю, что сын злится на меня из-за Кати и Вани, но запрещать всем общаться с Кариной – это уже перебор. Он не поздравил меня с рождением дочери, ни разу не захотел посмотреть на свою сестру. Да и Лера, честно сказать, была у нас всего пару раз. Всё дела у нее. Сейчас улетела в Дубай, где вместо Карины участвует во втором сезоне реалити-шоу на выживание. Долго консультируюсь с фармацевтом по поводу смеси, беру ту, которую она мне расхвалила, подхожу к подъезду и встречаю соседа. – Нам слышно, какое у вас дома веселье, – смеется он, пожимая мне руку. – Ты как вообще, держишься? Вид что-то совсем уставший. – Дочка жару дает, – вздыхаю я. – Ну так, – смеется еще громче, – это тебе не в двадцать лет прыгать с грудным ребенком. Мне вон внуков на день привозят, так к вечеру уже как выжатый лимон. Вхожу в подъезд, но сосед останавливает меня словами: – Катерину, кстати, видел на днях. Сначала даже не узнал. Я как будто на двадцать лет назад в машине времени переместился. Да и я ее не сразу узнал на свадьбе. Она очень изменилась. Похудела, похорошела, снова носит туфли на каблуках и обтягивающие платья. Я долго думал о ней после нашей встречи на свадьбе. Ее образ так и стоял перед глазами. Даже ревность накрывала, когда вспоминал о том, как она танцевала с другим. Я ошибался, когда думал, что полностью остыл к Кате, и что легко ее забуду. Когда встретил ее на похоронах друга, то тоже не мог отвести от нее взгляда. Хотел поговорить, спросить, как Богдан, как Ваня, но она не идет на контакт со мной. Такое чувство, что я для нее теперь совсем чужой. Вхожу в квартиру, слышу, как в спальне плачет дочь, снимаю обувь, глубоко вздыхаю, и иду помогать Карине.