Глава 2 · Монстры будут наказаны

Надежда

Застываю в ужасе. Это не может быть правдой. Но внутренний голос шепчет:

«Ты ведь знаешь, что это реально».

Он проводит ночи не со мной, а с ней – с этой молодой, беззаботной домработницей, которую он сам же нанял. Их шепоты становятся всё громче, переплетаясь с хриплыми вздохами. Я чувствую, как у меня замирает сердце.

Прижимаюсь ухом к холодной деревянной двери. Сердце колотится где-то в горле, перекрывая все остальные звуки. Из спальни доносится приглушенный смех. Его смех. Тот самый, который когда-то был музыкой для моих ушей, сейчас режет, как осколок стекла.

Внутри все сжимается от боли. Знаю, что не должна подслушивать, но не могу удержаться. Мне нужно знать. Нужно убедиться.

– Надо же, пока твоя больная жена спит как убитая, мы с тобой так круто проводим время… Это добавляет ещё больше острых ощущений, – хихикает дрянь, которую я приняла в своем доме как родную. Предоставила ей работу, крышу над головой. С силой сжимаю кулаки, отчего ногти больно впиваются в кожу. В груди болит ещё сильнее.

– Эва, помни, что за стенкой спит моя внучка. Она могла нас услышать, – строго отчитывает её тот, кого я считала своей опорой и поддержкой. Именно в этот момент она рушится, превращаясь в жалкие обломки. Чувствую, как земля уходит из-под ног. Меня словно лишили равновесия. И теперь я бессмысленно шатаюсь из стороны в сторону, как та самая детская игрушка – неваляшка.

– Да я вроде бы не сильно громко… Ген, ну я разве виновата, что ты меня так сильно заводишь? – приторным голоском щебечет Эвелина, которая появилась в нашем доме так внезапно, сразу после того, как мне поставили диагноз.

Какое же подозрительное совпадение. Тогда я даже не думала об этом.

«Спит, как убитая…»

Да, я принимаю снотворное, чтобы хоть немного отдохнуть от боли. От боли физической. Но та боль, что разрывает меня сейчас, гораздо сильнее.

Меня начинает тошнить. Ком подкатывает к горлу. Понимаю, что эта тошнота вызвана не следствием очередной химиотерапии. Меня тошнит от предательства близкого человека. Того, кого я считала родным. Того, в ком я видела свой свет. И была уверена, что он будет со мной рядом до конца моих дней, пусть их осталось не так много.

Мне сорок пять, и каждый день – это борьба, жизнь, полная боли, химии и бессонницы. Я борюсь с раком, предаюсь надежде и страху одновременно. Он видел меня в самом уязвимом состоянии – и все равно изменяет.

Подло? Очень.

Слезы, как вода из крана, начинают стекать по моим щекам. Это смешанные чувства: боль, гнев и горечь. Я хочу закричать, выплеснуть всё наружу, но не могу.

Я сильная. Была сильной. Пока не случилась болезнь, которая знатно меня подкосила.

А теперь… Ещё и предательство мужа. Подлое, гнусное, жестокое.

Слов нет. Кажется, вместе с изменой мужа умирает какая-то весомая часть меня.

– Ген, я уже так устала прятаться… Когда это все закончится? – голос мерзавки стихает до полушепота, но я все равно слышу её обиженный голос. Даже представляю себе, как она складывает руки на груди и обиженно надувает пухлые губы.

– Эва, потерпи немного, – голос мужа мягкий, заботливый. Словно она для него значит намного больше, чем я.

Интрижка? Несерьезное увлечение? Нееет…

– Я итак привел тебя сюда под прикрытием домработницы. Так что, считай, я итак всегда рядом…

Так вот оно что. Как изобретательно, Гена. Ты превзошел самого себя.

– Ага. Но я уже замучилась потакать твоей старухе! Здесь убери, тут помой… Спина отваливается!

– Не злись на неё. Это болезнь сделала её такой. Ты же знаешь, Наде осталось немного. Я не могу сказать ей о нас сейчас. Это будет слишком жестоко…

С губ на автомате слетает горькая усмешка. А то, что он делает сейчас, это не жестоко? Занимаясь сексом с молодой домработницей, пока его, больная раком жена, спит? А за стеной находится маленькая внучка?

Кажется, Гена прямо сейчас с треском пробивает дно, на которое опустился в моих глазах несколько минут назад.

– Значит, когда она умрет, мы уже не будем прятаться?

– Не прям сразу, Эвелин, – голос Гены решительный. – Нужно будет подождать, пока все устаканится. Ты же понимаешь, как это будет выглядеть со стороны, если мы с тобой сразу после смерти Нади заявим о наших отношениях…

Сердце пробивает острая стрела, отправляя каждую клеточку моего тела. Гена говорит об этом так спокойно, будто бы… Уже с нетерпением ждёт моей кончины.

– Зато это все достанется тебе. А потом и мне… – мечтательно вздыхает дрянь, а мне так и хочется зайти внутрь и вцепиться ей в глотку. Но я сильнее этого всего. И… Мудрее. Поживиться за мой счет хотят, значит. Гена уже наверняка представляет себе, как завладеет моим бизнесом. Ему достанется дом, дача, две машины. Все наше общее имущество, которое он имеет благодаря мне. Потому что я всю свою жизнь пахала на благо семьи, а Гена лишь делал вид. Это я создала свою сеть фитнес-залов, вкладывала туда все свои силы и средства. А теперь мой дорогой муженек хочет списать меня со счетов.

Внутри, на смену боли, зарождается мощный боевой дух.

Из резервных запасов появляются силы.

– Нехилое наследство после себя оставит твоя женушка…

– Именно поэтому, Эва, о нашей связи никто не должен узнать. Теперь ты понимаешь, что нужно запастись терпением? – строго цедит Гена, переживая, что их отношения с Эвелиной рано или поздно раскроются.

Правильно. Бойся, предатель. Потому что месть моя будет жестока.

– Хорошо, милый. Ради этого я готова терпеть столько, сколько угодно.

«Ничего вам не достанется!» – кричу мысленно.

Вспомнив о том, что в комнате меня ждёт внучка, ухожу прочь. Попутно думаю о том, что я не дам себе умереть, пока не сотру их обоих в порошок.