Глава 12 · Чужие секреты не выдают

Надежда

Сердце колотится где-то в горле, кровь стучит в висках, адреналин пульсирует в венах. Бросаюсь к Варе, словно голодная волчица к своей добыче.

Эвелина, заметив моё появление, скоропостижно ретируется, исчезает за углом дома, словно испуганная лань. Почувствовала, сучка крашеная, что запахло жареным.

Что ей нужно было от моей внучки?!

Уверена, что-то здесь нечисто. Эта дрянь крутится вокруг моего мужа, спит с ним по ночам, претендует на наследство…

А теперь еще и с моей внучкой шепталась! Что она ей наговорила? Какую гадость в голову вложила?

Я обязана узнать. Иначе не успокоюсь.

– Варенька, солнышко! – стараюсь, чтобы мой голос звучал ласково, успокаивающе, но чувствую, как в нем против воли проскальзывает металлическая нотка напряжения. – О чем вы там с тетей Эвой разговаривали?

Внучка вскидывает на меня свои большие, обычно такие ясные и открытые, а сейчас настороженные, наивные глазки. Такая милая, такая беззащитная… И эта гадюка смеет ее трогать!

Она сильнее раскачивается на качелях, отводя взгляд в сторону. Но я уверена на все сто, что Варя что-то от меня скрывает. Что-то важное. Что-то, что ее пугает. Сбоку от неё лежит какая-то розовая коробка.

Хм, что это?

– Да так, ни о чем, бабушка, – лепечет Варя, дергая ножками взад-вперёд. – Она просто спросила, как у меня дела.

«Как дела…»

Ха!

Как же!

Вижу же, что врет!

Эта дрянь не способна на такие простые вещи, как интерес к делам моей внучки! Она же только и думает, как бы увести моего мужа, как бы нажиться на чужом горе! Уверена, что и Варе она что-то нашептала неспроста. Любопытство и тревога одновременно сводят меня с ума.

Черт.

Лучше бы я взяла внучку с собой, нежели оставила её здесь… Наедине с этими шакалами.

И если Гена, каким бы подлым подонком не был, не сможет навредить внучке. То Эва… Эта стерва может выкинуть все, что угодно.

Признаю свою ошибку. Больше ни за что не повторю ее.

– Варенька, я же вижу, что ты что-то скрываешь, – настаиваю я, торможу качель и приседаю перед ней, чтобы быть с малышкой на одном уровне. – Расскажи бабушке все. Что она тебе сказала? Не бойся, я никому не скажу.

– Бабуль, это секрет! – шикает Варя, качнув головой. – А секреты нельзя никому выдавать!

Сердце пронзает острая стрела негодования.

Какой ещё секрет может быть между Варей и этой девицей?!

Тревога нарастает с астрономической скоростью. Шумно выдыхаю, пытаясь придумать, как расколоть внучку.

– Варюш, а что это за коробочка? – решаю пока сменить тему и пытаюсь взять коробку в руки, но малышка резко выхватывает ее у меня из рук.

– Это мне дедушка подарил! Там сладости, – Варя прижимает коробку к своей груди так, словно там находится что-то очень ценное.

Понятно.

Кажется, кто-то из них пытался подкупить девочку. Заслужить её молчание.

Значит, Варя о чем-то знает.

Или что-то видела…

Или что-то слышала…

– Ладно. Я просто хотела посмотреть… – натужно улыбаюсь, рьяно чувствуя, как все вокруг пытаются сделать из меня дуру. Даже собственная внучка.

– Чужие вещи трогать нельзя, – отчитывающим тоном выдает Варя, и я ее попросту не узнаю. Эта гадина что, обладает даром гипноза?! Откуда эта резкость, эта враждебность в голосе моего солнышка?

– Я знаю, милая. Раз ты не хочешь… Тогда не буду.

Варя кивает в ответ, смотря на меня растерянным взглядом исподлобья. Хочется верить, что внучка не хотела меня обидеть. Так требуют обстоятельства. Возможно, эти гады могли запугать ее, и поэтому малышка ведет себя странно. Так напряженно.

– Только помни, что есть много сладостей слишком вредно, – ласково глажу Варю по голове, перебирая шелковистые волосики.

– Да, бабуль. Я знаю.

Медленно вытягиваюсь в полный рост, чувствуя, как к горлу подступает комок. Сил больше нет. Нервы на пределе. И всё же… Решаю предпринять еще одну, последнюю попытку докопаться до правды.

– Варюша, скажи мне правду, – медленно, с нажимом говорю я, мой голос дрожит от едва сдерживаемого гнева и отчаяния. – Тетя Эва тебя чем-то пугала? Она тебе что-то плохое говорила? Обещала что-то? Или угрожала?

В этот момент Варя вдруг всхлипывает, ее лицо искажается гримасой ужаса, глаза расширяются от страха, и она начинает громко плакать, навзрыд, дрожа всем телом, как осиновый лист на ветру.

– Я не могу сказать, бабушка! – кричит она, захлебываясь слезами. – Я же сказала, что это секрет!

Все становится ясно. На нее давили. Запугивали. Манипулировали. Использовали ее детскую наивность и доверчивость.

Сердце сжимается от боли, когда я наблюдаю Варю в таком состоянии. Кажется, я переборщила. Не стоило!

Мысленно ругаю себя за необдуманную настойчивость.

Крепко обнимаю свою малышку, желая успокоить её и защитить от всех невзгод.

– Тише, тише, милая, – шепчу я, забирая малышку себе на руки. Варя кладет головку мне на плечо. – Прости. Больше не буду.

Чувствую, как внучка кивает в согласии, а затем начинает успокаиваться.

Крепко обнимаю свою малышку, прижимая ее к себе, чувствуя, как ее маленькое тельце дрожит в моих руках, желая успокоить её и защитить от всех невзгод, от всех этих мерзких интриг и лжи, в которые ее втянули.

Думаю, сейчас Варя мне ничего не скажет. Она слишком напугана. Поэтому нет смысла больше давить на девочку. Это может только усугубить ситуацию.

Нужно выждать какое-то время. Найти рычаг давления. Доказать малышке, что я ей уж точно не враг, и со мной она может поделиться любым секретом. Что это за секрет, в лепешку расшибусь, но рано или поздно узнаю.