Глава 28 · Что теперь будет?

Геннадий

Телефон едва не выпадает из рук. Слова дочери эхом отдаются в голове:

«Пожар… На даче…».

Дача… Моя дача! Та, что досталась мне от деда ещё до брака с Надей. Моя личная собственность. Мой любимый уголок, который я всегда считал только своим. Это дача – единственное, что у меня было в личной собственности!

И Надя… Какого черта она вообще там забыла?! В последнее время мы редко туда ездили, да и я подзабил что-то. Изредка водил туда девчонок на потрахушки. Надя не особо любила эту дачу, мол, ехать до нее далеко и находится она у черта на куличках.

Зато воздух какой! А вид на реку!

Но теперь все… Нет моей дачи.

Чувствую, как земля уходит из-под ног. Внутри – вихрь противоречивых эмоций. Жаль Надю. Рак, конечно, её медленно убивал, но всё же… Сгореть заживо… Ужасная смерть. Но тут же всплывает другая мысль, циничная и холодная: Надя мертва. И теперь всё – дом, машина, счёт в банке – мое.

И… Это очень приятная моральная компенсация за мою утрату в виде горячо любимой жены.

Голая Эва льнёт ко мне, что-то шепчет на ухо, её руки скользят по моему телу. Намекает на продолжение банкета. Но мне не до неё. Отмахиваюсь, как от назойливой мухи. Делиться ни с кем не собираюсь. Теперь всё моё.

– Эй, Генчик. Что случилось? – мурлычет Эва, словно мартовская кошка. Уже и так вьется вокруг меня, и эдак.

– По делам надо отъехать, – бурчу я, отпихиваю от себя девчонку и встаю на ноги. Нахожу одежду, надеваю рубашку. Пальцы плохо меня слушаются, из-за этого психую. Ещё и Эвелина жужжит надо мной, как та самая муха.

– Может, дела подождут? – никак не уймется девчонка, чем начинает меня раздражать.

– Эва, я сказал, мне пора! – рявкаю грубо, сама виновата. Нечего мне под горячую руку лезть. Видит же, что не хочу я ничего продолжать.

Молча одеваюсь, выхожу из дома. Эва фыркает, что-то кричит мне вслед, но я не оборачиваюсь. Сажусь в машину, завожу мотор. В голове – туман. Еду на автопилоте, в сторону дачного посёлка.

Ещё издали вижу клубы чёрного дыма, поднимающиеся к небу. Сердце сжимается. Подъезжаю ближе. У ворот – машина Нади. Значит, она точно была внутри… Но зачем она туда приезжала?

Что-то здесь не сходится. Ощущение, будто бы это все случилось неспроста. Да ну, Надя же не такая глупая, чтобы нарочно убить себя? Нет, конечно. Она всегда цеплялась за жизнь. Делала это изо всех сил.

Неужели просто глупая случайность? Несчастный случай?

Пожарные борются с огнём, струи воды с шипением падают на обугленные стены. Зрелище ужасающее. Сердце сжимается. От моей дачи остались только обгоревшие руины.

Вижу Вику, мою дочь. Она стоит в стороне, обхватив себя руками, лицо закрыто ладонями.

Рыдает навзрыд. Подхожу к ней, обнимаю за плечи.

– Папа… – шепчет она, голос хриплый от слёз. – Мама…

В этот момент вся моя циничная радость испаряется. Остаётся только горечь и пустота. Жаль Надю. Всё-таки она была моей женой, матерью моей дочери… Надо хоть тоже ради приличия горе изобразить.

Пытаюсь поговорить с пожарными, с соседями. Никто ничего не видел. Надя приехала около часа назад, зашла в дом, а потом… Пожар.

Причины пока неизвестны. Будет экспертиза. Пока Надя считается без вести пропавшей.

Стою и смотрю на тлеющие остатки моего дома. Внутри какая-то неприятная звенящая пустота. Что же теперь будет?

Закашливаюсь, запах гари режет легкие.

Мурашки неприятные ползают по спине. Ладони потеют.

Помню то самое чувство, когда я думал, что скорая приехала за Надей. Но тогда вместо неё оказалась Эва. Но теперь… Похоже, точно всё.

Телефон вибрирует в кармане. Тяжело вздохнув, отхожу на какое-то расстояние, чтобы избавиться от этого назойливого запаха, которым я уже весь пропах.

Сообщение. Номер незнакомый.

Че за херня?

«СРОЧНО ЭТО ПОСМОТРИ!»

Опять рассылка какая-то что ли?

Открываю. Внутри видеозапись.

Опять кто-то из друзей какое-то глупое видео прислал? Бесят такие. Рассылают всем какую-то хрень, а я должен на это свое время тратить.

Включаю.

Не понял.

Наша кухня.

Ну да, наша. Но… Откуда там камера?! Кто её поставил? Надя?!

На записи Эва. Стоит спиной, что-то там ковыряется. Затем запись резко приближается и я вижу, как Эва что-то сыпет в чашку с чаем. С тем самым, который так любит… Любила Надя.

Не понял. Что она ей там сыпала?!

Совсем что ли сдурела, идиотка?!

Дальше Надя что-то говорит Эве, садится за стол. Девчонка подносит ей завтрак.

Затем видео обрывается. Следом приходит ещё одно сообщение от анонима.

«ОНА ЕЕ УБИЛА»

Бля.

Что за пиздец происходит? Когда я успел попасть в какой-то дешевый триллер, где главным героем становлюсь именно я?

Она её убила…

Твою мать. С одной стороны, вполне возможно, ведь Эва ждала смерти Нади даже сильнее, чем я сам. И… Она решила ускорить этот процесс, подсыпая ей в чай какую-то неведомую херню.

Меня трясет всего, пытаюсь позвонить на этот самый номер, но он оказывается недоступен.

Ко мне снова подходит дочка, дрожащей рукой убираю телефон в карман, делаю невозмутимый вид. Она если узнает, Эву живьем закопает. Да что, я и сам, если честно, закопать её хочу. Выскочка! Да кем она себя возомнила?! Думает, что имеет права решать чужие судьбы?!

Наде итак недолго оставалось. Дожила бы уже свои эти несчастные несколько месяцев… А теперь неизвестно, чем это все обернется и куда еще это видео попадёт.

И тут до меня доходит ещё одна ужасающая мысль, от которой у меня ледяной пот выступает на спине.

Если камера была на кухне…

Она же могла быть и… Где угодно ещё?! Например в той самой спальне, где я только что трахал Эву.

Ладно, Надя её уже не увидит. Наверное. Хотя кто мне прислал это видео – большой вопрос.

Что если… Жена решила так со мной поиграть?

Да ну, бред. Нет, не может такого быть. С другой стороны, кто поставил в нашем доме камеры?

И…

Если эти записи увидит дочка…

Да я со стыда сгорю! Уж перед кем-кем, а перед ней я не хочу выглядеть последней скотиной, который изменял ее больной матери с молоденькой домработницей. Которая пыталась ее добить, чтобы приблизить смерть. Пиздец.

– Пап… – Вика снова падает в мои объятия, задыхаясь от слез. – Мама звонила сегодня. Сказала, что была у врача… Он… Он сказал, что у неё совсем все плохо… Что у неё начались осложнения и что ей осталось… Осталось… Несколько дней… – дочь кое-как произносит эти слова, и у меня аж у самого за грудиной сдавило. Словно сердце сжимает тугой петлей. А не из-за отравы Эвы случайно ли Наде стало хуже? Очень может быть.

Давлюсь горячим воздухом, начинаю закашливаться. Ощущение, что если все раскроется, то я вместе с Эвой стремительно пойду на дно.