Глава 32 · И встретились вновь два одиночества

Геннадий

Эта проклятая тишина давит на меня. Дом огромен, пуст и холоден.

Как и моя жизнь без Нади.

Непривычно быть здесь… Совершенно одному. Что-то изменилось.

Даже воздух стал густым, тяжелым.

Где же Надя, черт возьми?! Сгорела в том пожаре? Или пропала без вести? Мозг взрывается от этих мыслей, как граната. Эта гребаная загадка не дает мне покоя. Хожу по дому и собственной тени шарахаюсь.

Ощущение, как будто в любую секунду из-за угла может выйти Надя! Или её призрак.

Да. Одиночество это точно не про меня. С ума схожу. Не могу быть здесь один.

Выгнал Эвелину, дуру недалекую. Бегала за мной, как собачонка, то клялась в фальшивой любви, то пыталась строить из меня дурака.

А в итоге, считай, почти убийца.

Таких людей надо убирать из своей жизни. Кто его знает, может, потом эта дрянь и мне что-нибудь в чай подсыпет, и всё! Крякну следом за женой.

Хотя… Может, стоило ее оставить? Хоть какое-то теплое тело рядом. Эта мысль противна мне, но одиночество еще хуже.

Хоть бери и проституток вызывай!

Нет. Не осмелюсь, боюсь огласки. Репутация, все дела…

Новостей о Наде все нет. Дочь тоже молчит, трубку не берет. Наверное, оплакивает свою мамашу. Мне уже самому плакать хочется.

Куда себя деть – не знаю. Стены этого дома давят на меня, как тиски. Хочется выть, кричать, крушить все вокруг. Это проклятое чувство вины… Словно яд, разъедает меня изнутри. И страх. Непонятный, животный страх. Чего я боюсь? Сам не знаю.

Вдруг телефон вибрирует. Сообщение. Снова какая-то видеозапись. Сердце ухает куда-то вниз.

Этот аноним… Снова он.

Что ему опять надо?! Точно извести меня решил?! Я итак весь на взводе.

Руки трясутся, пальцы еле попадают по экрану. Открываю видео.

На экране Эвелина.

Стонет под каким-то мужиком. Сука! Так и знало мое сердце! Шлюха продажная! Хотя… Какое мне до этого дело? Она мне теперь никто. Но что-то внутри меня противно екает. Задето мое самолюбие. Как она посмела?! После меня… С этим уродом!

Злость захлестывает меня волной. В агонии швыряю телефон в стену. Он разбивается, экран покрывается паутиной трещин. Хватаюсь за голову. Тупик. Полный, безысходный тупик.

Что теперь? Надя пропала. Эвелина…

Да и черт с ней, с этой шлюхой.

Дочь молчит. Я один. Совершенно один в этом огромном, пустом доме. Стены сжимаются, потолок давит на меня. Воздуха не хватает. Задыхаюсь.

Начинаю ходить по комнате, как загнанный зверь. Мысли путаются, превращаются в какой-то кошмарный клубок. Надо что-то делать. Надо… Но что?

Внезапно понимаю, что уже не контролирую себя. Смех подкатывает к горлу. Истерический, безумный смех. Начинаю хохотать, держась за живот. Слезы текут по щекам. Мне страшно. Мне плохо. Мне… Так хорошо.

Это безумие захватывает меня, уносит в какую-то темную бездну. Я теряю контроль. Теряю себя. Схожу с ума. Медленно, но верно. И мне уже все равно.

Звонок в дверь заставляет меня подпрыгнуть на месте, а сердце, наоборот, проваливается куда-то вниз.

Я никого не жду.

Да и кто мог проникнуть через ворота?!

Медленно шагаю к двери.

– Кто там? – спрашиваю я, ощущая, как в горле пересохло. Может, это тот самый аноним? Пришел меня прикончить?! Или призрак жены?

Бля, я точно шизиком стану. Или уже стал. Аж в глазах рябит.

– Это я! Ген, открой… – слышу жалобный голос Эвы. Бля, какого хрена эта подстилка сюда приперлась?!

– Не уйду, пока ты мне не откроешь и мы с тобой не поговорим!

Бля. Тяжело вздохнув, все-таки открываю дверь.

Под дождем, вся промокшая и жалкая, стоит Эвелина. Боже, на кого она похожа?

Чудище огородное, не иначе.

– Чего тебе?! – рявкаю грубо, показательно морщась. Чтоб знала, сучка, насколько она мне противна.

– Генчик, ну прости меня… – начинает она жалостливо хныкать. Бля. Че, реально думает, что эти спектаклем сможет меня тронуть?!

– Пустишь меня в дом? Я вся промокла… – блеет она, театрально всхлипнув.

– Нет. Пошла вон отсюда! – шикаю я, порываясь захлопнуть дверь прямо перед её змеиной физиономией.

– Геночка, пожалуйста-пожалуйста! Мне так плохо… Одиноко без тебя…

Мда. Что за цирк.

– Одиноко? Серьезно? – хмыкаю я с издевкой. Достаю свой разбитый телефон, нахожу ту самую запись и тычу экраном в лицо мерзавке.

– Вот так тебе одиноко было, Эва?! Вот так?!

Девчонка, увидев запись, замирает в потрясении, словно она и не в курсе сама, с кем и как вчера развлекалась. Какая шедевральная актерская игра! Браво! Нет слов! Какой талант пропадает!

– Что это?! – сипит Эвелина, чуть ли не плача. Взгляд безумный какой-то. Кажется, у кого-то тоже крышечка подтекает.

– А ты не видишь?! – гремлю я, этот концерт мне уже порядком надоел.

– Но… – хрипит она, обнимая себя за плечи и уставившись в одну точку. – Это подстава! – голосит дрянь, словно завороженная. Чего она добивается? Достала уже её игра. Сама не понимает, что творит. Если скажет, что это был её двойник, вообще не удивлюсь.

– Эва, хорош. Проваливай отсюда, – равнодушно выдаю я, и Эвелина меняется в лице. Оно становится яростным, свирепым, чем-то мне бабу Ягу напоминает. Аж не по себе стало.

– Это ты… Это ты со мной сделал?! – кричит, нет, во все горло голосит она, смотря на меня обезумевшим взглядом.

Все, капец. Кажется, пора психушку вызывать.

– Или твоя жена?!

– Надя умерла, дура, – рычу я, ощущая, что уже готов и сам орать на эту безмозглую курицу во все горло.

– Вы пожалеете… Вы пожалеете о том, что со мной сделали, – шипит она, криво скалится. Мда, от её прежней красоты будто бы и следа не осталось. Вот, что ненависть и злость делает с людьми.

– В особенности ты, сволочь. Я тебя урою, – выдает с такой лютой ненавистью, что на миг я даже поверил, что Эва будет мстить. А потом вспоминаю, кто я и кто такая Эва. Эта шавка без моих денег ничего не стоит.

Поэтому на её выпад могу лишь только громко рассмеяться. Звонко, истерически.

Девчонку мой смех ещё сильнее выводит из себя, кажется, она уже даже готова на меня наброситься.

Но в итоге она, поняв, что ничего не сможет мне сделать, уходит прочь, растворяясь в дожде.