Глава 24. Она

Я все еще не до конца пришла в себя, внутри все звенит от напряжения — будто только что меня выставили на посмешище перед всем кафе. Хочется исчезнуть, стать невидимой. Но Игорь вдруг спокойно берет меня за руку. Его ладонь надежная, уверенная, как будто не было Мирона, скандала, ничего из этого.

Я автоматически пытаюсь отстраниться, но Игорь мягко удерживает мои пальцы, смотрит прямо в глаза, а потом неожиданно склоняется ко мне и осторожно целует.

Ахаю от неожиданности, замираю на месте, а поцелуй длится и длится, меня тянет закрыть глаза.

Поцелуй выходит уверенный, но удивительно теплый — такой, от которого сердце становится переполненным теплом. Как будто в эту секунду весь шум вокруг исчезает, остается только приятные ощущения и что-то очень настоящее, трогающее за душу.

Я опешила, мягко отстраняюсь.

Игорь смотрит мне в глаза с улыбкой.

Я смущена, не знаю, как реагировать.

— Теперь твой бывший поймет, что ты не одна, и есть кому за тебя заступиться.

Оборачиваюсь — Мирон и Лариса еще не ушли, и они нас видят. У Мирона в глазах — смесь злости и удивления, Лариса смотрит с иронией, мне кажется, она даже рада, что я не претендую на бывшего мужа.

Хотя так сразу и не поймешь, что у нее на уме.

Игорь спокойно и просто, без намека на пафос говорит:

— Ты мне сразу понравилась. Когда вошла — в помещении сразу стало светлее.

Я не знаю, что ответить. В голове пусто, только растерянность. Смотрю куда-то мимо, на улицу, чтобы собраться, но мысли прыгают, ни за одну не ухватиться.

— Это все… Слишком быстро и неожиданно.

— Ок, подумай, — просто отвечает Игорь, и больше мы не возвращаемся к этому вопросу.

***

Прошло две недели

Мирон исчез из поля зрения.

Больше не достает меня сообщениями о том, что я должна ему денег. Катя тоже успокоилась, кажется, отец просто заплатил ей за ресторан, и она больше не закатывает капризы.

С детьми я поддерживаю связь, в основном, в переписке.

Отвечаю им, но не навязываюсь первой.

Если я что-то поняла, так это то, что в семье я была очень удобной женой и мамой, никогда не показывала характер, угождала им всем, а теперь…

Теперь я хочу понять, как ко мне будут относиться, когда я перестану подстраиваться под все их интересы.

Игорь пишет нейтральные, но заботливые сообщения, иногда заезжает, привозит кофе или конфеты.

Мне приятно с ним общаться, а из мыслей никак не проходит наш поцелуй — горячий и такой искренний, что даже иногда снится продолжение.

Я снова полностью в работе: букеты из зефира, праздничное оформление…

Заказов так много, что кажется — удача наконец повернулась ко мне лицом.

И вдруг — длинный настойчивый звонок в дверь.

Я открываю — и сразу понимаю, что визитеры пришли не с добрыми намерениями.

На пороге две женщины в строгих пиджаках, с плотно сжатыми губами и папками в руках. Одна из них смотрит пристально, изучающе, будто сразу видит во мне преступницу

— Михеева Вера Николаевна? — холодный голос. — Мы из налоговой инспекции. До нас дошли сведения, что вы занимаетесь предпринимательской деятельностью.

— Что?

— Ваша деятельность по продаже зефирных букетов и десертов не зарегистрирована официально. Вы не имеете права работать вот так, и у вас накопились задолженности по налогам.

Я не могу выдавить ни слова.

Вторая женщина делает шаг вперед, листает папку:

— На ваш расчетный счет поступали средства, но в налоговый департамент отчетность по предпринимательской деятельности от вас не поступала. Объясните, почему вы не уплачиваете налоги?

Первая женщина перебивает ее, еще более холодным тоном:

— И есть ли у вас все соответствующие разрешения для занятия этой деятельность. Изготовление пищи — это не шуточки, эта деятельность строго регламентируется. В каких условиях вы производите продукцию на продажу?

Я не знала, куда деться.

Просто застыла на месте, вросла в пол!

— Я… Я думала, что… Это все небольшие заказы, просто для знакомых, — я говорю еле слышно, проступает дрожь.

— Мы видим регулярные поступления на карту, — безжалостно продолжает первая. — Независимо от объема, любая предпринимательская деятельность подлежит налогообложению. Вас предупреждали ранее?

— Нет, никто не предупреждал… Я… не знала, — в ушах шум, голос едва держится.

Женщины усмехаются, как акулы, они не верят моим словам.

— Не знание закона не освобождает от ответственности, — сурово резюмирует вторая.

Они проходят в прихожую, осматриваются, будто нашли у меня, по крайней мере, цех по выпуску фальшивых денег. Я чувствую себя крошечной, беспомощной, все начинает кружиться перед глазами: коробки зефира, ленты, заказы — все это вдруг кажется нелепым, чужим.

— Я, что, нарушила что-то серьезное?

— Придется составить протокол, — слышу за спиной. — Представьте, пожалуйста, документы, подтверждающие источник поступлений и оплату налогов за последние полгода.

Я растерянно смотрю на свои руки.

Мои достижения, мои десерты, радующие клиентов, не кажутся теперь ни бизнесом, ни счастьем.

Пол под ногами тает.

Только страх, холодный и липкий, разливается по всему телу.

Две пары чужих строгих глаз сверлят меня до мурашек, и я впервые в жизни по-настоящему боюсь.

— Я могу спросить, откуда… как…

— Нам поступили сведения, — замечает вторая женщина. — Мы провели проверку и выяснили, что сведения были достоверными…

— И ждите в гости инспекторов и других служб, — свысока замечает первая.

Я даже не запомнила, как их зовут.

От страха у меня закружилась голова, и отчетливо промелькнула мысль:

«Это месть Мирона…»

Но что же мне делать?!