Глава 28. Она

Я просыпаюсь медленно, еще не открывая глаз, и первое, что чувствую — тепло мужского тела по левую руку от меня.

Сначала я замираю, сердце гулко бьется в груди, мне нужно осознать принять эту реальность, которая изменилась за один день.

Я решилась на такой шаг, что сама в шоке пребываю: как только смелости хватило!

Горячая, сильная мужская рука уверенно опускается поперек моей талии. Игорь целует мое плечо.

— Как спалось? Надеюсь, ты выспалась?

— Уже позднее утро, да?

— Я бы даже сказал, что уже полдень! — замечает он с легким смехом, который отзывается во мне приятным звоном.

Не верится, что это реальность.

Может быть, я сплю?

Новый поцелуй заставляет меня поверить в реальность происходящего…

— Спасибо за эту ночь, давно мне не было так хорошо, — разоткровенничался Игорь. — Надеюсь, тебе хотя бы немного понравилось быть со мной.

Я смущена, Игорь откровенничает за нас двоих, но я не желаю, чтобы он сомневался, поэтому откликаюсь на его поцелуй.

— Мне все очень… понравилось. Я думала, так не бывает, подобного удовольствия и единения.

Эта ночь не шла ни в какое сравнение с тем, что было у меня раньше с Мироном. Может быть, когда мужчина и женщина испытывают взаимную искреннюю симпатию, близость случается именно такой? Единение не только тел, но и душ?

— Как насчет завтрака?

— Не против, — встаю с кровати, укутавшись в простынь. — Сейчас приготовлю, если пустишь на кухню, постараюсь что-нибудь изобразить.

— Давай оставим это на другой раз? Когда я буду у тебя в гостях, — улыбается Игорь. — А пока позволь позаботиться о тебе.

Проходит совсем немного времени, он приносит нам завтрак — ароматный кофе, круассаны в бумажном пакете, абрикосовый джем и сливочное масло.

— Мой кулинарный максимум — заказать что-то вкусное из хорошей кофейни, — подмигивает.

Я смотрю на этот небольшой столик, сервированный его руками и чувствую, как к глазам подкатывают слезы.

— Что с тобой? — удивляется Игорь, трогает меня за плечо. — Я сделал что-то не то?

Я смеюсь сквозь слезы — слезы счастья, новые и такие неожиданно сладкие.

— Наоборот, все настолько хорошо, что это тронуло меня до слез. Со мной никогда… никогда прежде… так хорошо не обходились, — выдыхаю.

Ни в отношениях, ни в браке — Мирон никогда не старался для меня подобным образом. Обычно я обслуживала его нужды. Понимаю именно сейчас, что наш брак был удобным для него, что не было там искренности и чувств, я обманывалась.

Именно сейчас я навсегда закрываю эту дверь и говорю себе, что прошлое никуда не делось, но оно просто… прошлое.

Игорь с нежностью касается моей щеки, и я верю, что теперь все в моей жизни меняется по-настоящему, и только в лучшую сторону.

***

Ночь и утро были по-настоящему волшебными.

Но днем приходится вспомнить и о реальной жизни, работе и клиентах.

На сегодня у меня было запланировано несколько доставок готовых заказов. Пока я выполняю это сама, когда есть время, но все больше задумываюсь о том, чтобы делегировать это кому-то другом, например, курьерской доставке. Но пока я считаю нужным лично в руки передавать свои десерты, работаю над будущим имиджем своего бренда, и личное знакомство, думаю, сыграет свою роль.

Весь день я порхаю, полная сил и энергии. Я будто обновлённая — не просто выспавшаяся, а счастливая.

Последний из моих заказов — несколько небольших сладких комплиментов для работниц салона красоты.

***

В салоне красоты играет приятная музыка. Пока администратор принимает заказ, я краем уха услышала разговор стилиста по волосам:

— Ой, девочки, что я вам расскажу! Викторию Николаевну знаете? Из клиники «Авиценна»…

Я сразу же прислушалась. В этой клинике обслуживались мы всей семьей, и Виктория Николаевна мне хорошо знакома, ведущий специалист, заведующая акушерско-гинекологическим отделением.

— Моя мама с ней работает, — продолжает болтать девушка, как ни в чем не бывало. — На днях делали вызывающие роды одной пациентке. У ребенка обнаружились серьезные патологии.

— Ой, бедняжка! — ахает собеседница.

— Она еще ничего, довольно хорошо держалась, а вот жених ее такой погром там устроил, дебош пьяный. Орал, что клинику сожжет, коновалами всех обозвал! Михеев, его фамилия.

Михеев?!

Это же Мирон, бывший муж!

У меня внутри что-то екает — словно пазл в голове наконец-то встает на место.

Я вспоминаю Мирона, как встретила его у бара. Вспоминаю, каким потерянным взглядом он блуждал по улице, будто находился не там, а где-то глубоко в своих траурных мыслях.

Вот почему он был таким…

Выходит, Лариса не смогла подарить ему ребенка.

Я и врагу бы такого не пожелала!

А девушки щебечут беззаботно:

— Ужас какой…

— А что они хотели? Оба возрастные, за сорок… Риск патологий велик.

— А моя бабушка в пятьдесят один родила…

— Так и времена были другие, и экология, и здоровье… Нет, девочки, я своему сразу сказала: до тридцати пяти второго не успел сделать, все! Позднее я рожать не стану, не хватало нам еще вот таких ужасов. Говорят, по частям доставали…

Получив оплату за заказ, я поспешно покидаю салон: ужас какой…

Мне аж нехорошо стало!