Глава 35. Макс

Когда я только ушёл от Ани, казалось, будто сбросил с себя якорь. Я дышал полной грудью. Смеялся. Ощущал вкус еды. Секс с Олей был безумный, как в двадцать, без обязательств, без этого её взгляда, будто я опоздал на собственную жизнь.

Теперь… сейчас… я сижу на краешке дивана в этой съёмной квартире с жёлтыми обоями и запахом сладкого диффузора, который не выветривается, сколько ни открывай окна. И не могу сосредоточиться на том, что читаю в телефоне, потому что Оля где-то на кухне напевает что-то из старого поп-чарта и одновременно снимает видео для сторис. На фоне грязной посуды. С фильтром "кошачьи ушки". Блядь.

— Макс! Смотри, я придумала, как можно сделать видео еще милей! — зовёт она. Я не реагирую. Она сама врывается в комнату с телефоном. — Смотри, вот это видео, как будто я проснулась у любимого мужчины! — и смеётся, ткнув пальцем в экран.

Я киваю. Молча. Отстранённо. Потому что в горле будто застрял ком.

Всё чаще ловлю себя на том, что вспоминаю, как Аня мыла чашки, не издавая ни звука. Как в доме пахло яблоками и её кремом для рук. Как она приносила мне кофе в старой кружке с трещиной — не потому что я попросил, а просто. Просто потому что.

Оля даже чай мне не заваривает — только если ей тоже хочется.

Я вспоминаю, как Аня читала в кресле, поджав ноги. Как молчала — по-настоящему, с той тишиной, в которой спокойно. Сейчас я понимаю, как мне это нужно — её молчание. Её неяркая, но прочная энергия, как фундамент.

А тут всё крикливо. Слишком.

— А ты не хочешь со мной видео записать? Типа «мой парень угадывает ароматы духов»? — спрашивает она, садясь рядом, запах её ванильных духов резко врезается в нос.

Я отстраняюсь чуть-чуть. Почти незаметно. Она, кажется, замечает. Смотрит мимо. Сжимает губы.

— Устал, да? — Да, типа того, — бормочу.

Вру. Я не устал. Я просто не здесь. Я там, где Алина включает себе мультик и обнимает меня за шею. Где Аня говорит: «Нож в правой руке, ты же взрослый». Где пахнет супом, а не роллами с доставкой. Где я — часть чего-то настоящего.

Тут я — один из многих.

— Ты что-то невесёлый в последнее время, — говорит Оля и уходит в ванную. Слышится, как щёлкает камера телефона. Снимает сторис. Опять.

Я откидываюсь на спинку дивана, будто только с уходом Оли могу расслабиться. Вспоминаю, как однажды Аня гладила мне рубашку. Молча. Просто гладит — и в этом столько тепла. И я не говорил тогда ничего. Потому что был уверен — будет всегда.

А теперь я здесь. В «раю». Где постоянно хочется выйти покурить, хотя я бросил десять лет назад. Где никто не ждёт, что ты просто сядешь рядом. Где вместо заботы — фильтры и лайки. Где женщина рядом не прощает слабость, а снимает её на камеру.

И я впервые за всё это время думаю: а что, если я всё-таки ошибся?

Телефон пиликает. Сестра. "Ты в воскресенье будешь у мамы? Или ты теперь совсем пропал?"

Смотрю на экран, будто он — спасательный круг. Это шанс выйти. Встать. Надеть куртку. Сказать: «Извини, у меня дела». Просто уйти. Вон из этой квартиры, из ванильного запаха, из сторис и пустоты.

Я уже придумываю, как лучше сформулировать — чтобы без скандала. Чтобы она не вцепилась.

Но не успеваю.

— А я, кажется, поняла, почему ты на меня сердишься, — говорит Оля, выходя из ванной. Она в одном халате, волосы собраны небрежно, как будто случайно — но я знаю, сколько времени она тратит, чтобы это «случайно» выглядело красиво. Говорит, едва не мурлыкает, садится рядом, выгибается. Знает, что мне это нравится. Нравилось.

— Да? — спрашиваю хмуро, убирая телефон.

— Ты злишься, что я сижу дома и ничего не делаю, — она улыбается, но губы дрожат. — И я это поняла, правда. Поэтому… мне тут подруга написала, она в классную штуку вписалась, там можно быстро заработать.

Я напрягаюсь. Она продолжает, с воодушевлением, будто выступает на сцене:

— Ну смотри, они сейчас на старте, и всё очень круто работает, прям с вложений. Главное — зайти в начале. Все в выигрыше! Сначала ты просто покупаешь «лицензию», а потом приводишь людей. Типа… образовательная платформа, да, обучение инвестициям. Но не как в банке, это всё онлайн. Современно. Бизнес. Сеть. Команда!

Я слышу знакомый жаргон. Сетевой. Пирамида. Лохотрон.

— Стоп, — поднимаю ладонь. — Оля, ты серьёзно сейчас?

— Да! Ну, в смысле… — она смеётся неловко. — Не так всё плохо, как ты думаешь. Просто нужно стартануть, чтобы потом всё пошло по накатанной. Все так делают, Макс. Вложиться надо — совсем чуть-чуть. И я подумала, может, ты мне поможешь?

— Чем — мозгами? Потому что у тебя их нет.

Она хлопает глазами.

— Мне нужно всего сорок тысяч. Я отдам. Ну, когда заработаю. Это инвестиция. Во мне же ты веришь, да?

Что-то щёлкает внутри. Всё. Хватит.

— Ты вообще понимаешь, что несёшь? Это пирамида, Оля. Это развод для наивных! Ты влезешь в дерьмо, потащишь туда людей, и всё это закончится уголовкой. Или ты правда думаешь, что можно ничего не делать и получать по сто штук в неделю?

Она отстраняется, дует накаченные губы. — Не ори на меня.

— А как, по-твоему, на это реагировать? Я пашу, как вол, ты снимаешь сторис с ушками, а теперь ещё и деньги просишь на какую-то херню, потому что подруга сказала?

— Я просто хочу быть полезной! — вдруг выкрикивает она. — Хочу, чтобы ты мной гордился!

— Я не хочу гордиться. Я хочу рядом взрослого человека.

Оля чуть подаётся вперёд, глаза загораются. — Нет, ты просто не хочешь понять. Это не как раньше! Это не МММ! У них всё официально, даже сайт есть, и отзывы! Они реально помогают людям. Сейчас все так зарабатывают, это нормально. Просто ты… застрял в своём прошлом и думаешь, что всё — развод. А ты хоть раз попробовал поверить, а не сразу рубить с плеча?

Я медленно вдыхаю. — Да я пробовал, Оля. Поверь, я очень много чего в жизни пробовал. И каждый раз, когда кто-то говорит «все так делают» — это конец.

— Ты просто боишься, что я окажусь умнее, — резко бросает она.

— Что?

— Да! Потому что если у меня что-то получится, ты тогда кто? Ты же тут главный, спаситель, умный. А если я вдруг тоже стану успешной — ну, хоть чуть-чуть — тебе же некуда будет деваться!

Я смотрю на неё, не веря. — Ты это серьёзно сейчас?

— Серьёзно! — голос срывается. — Но ты не веришь в меня. Никогда не верил. Думаешь, я тупая, да?

— Оля…

— Да пошёл ты! — выкрикивает она и резко разворачивается, будто собирается уйти в другую комнату. Потом, через плечо, почти шепчет: — Знал бы ты, как с тобой тяжело жить. Постоянно чувствуешь себя двоечницей. А у меня тоже есть мечты, между прочим.

Она захлопывает за собой дверь в спальню — демонстративно, чуть громче, чем нужно.

Я остаюсь стоять в кухне. Всё тот же запах ванили. Всё тот же тик-так в голове. Телефон мигает. Сообщение от сестры так и не открыто.

И впервые за всё это время мне хочется выйти из дома не просто на пять минут. А насовсем.

Звонок в дверь — короткий, резкий. Не такой, как у курьера или соседки с просьбой передвинуть машину. Так звонят, когда знают, чего хотят.

Я открываю, не глядя в глазок. И вижу — Ника.

Стоит, как ни в чём не бывало. Щёки на ветру порозовели, пальто не застёгнуто, взгляд прямой. В руке — белый конверт.

— Аня тебя прислала? — голос мой хриплый, после разговора с Олей, да и вообще — слишком много слов в этом доме звучит.

— Нет, — спокойно говорит она. — Это личное. Можно войти?

Я секунду смотрю в её глаза. Там что-то скользит — тревога, решимость, торжество. Потом отступаю в сторону и говорю коротко:

— Заходи.

Она проходит, я закрываю дверь. И почти сразу за спиной — шаги. Оля выходит из спальни, в пижаме, растрёпанная, губы надуты.

— Ника? Это ты ее позвал?

Ника на секунду бросает на неё взгляд. Оценивает. Оля отвечает презрительным фырканьем. Ника поворачивается ко мне и протягивает конверт:

— Максим. Это тебе.

Я беру, взгляд — на бумагу. Пальцы машинально распечатывают. УЗИ. Чёрно-белая картинка, знакомая до боли.

Грудь будто сдавливает тисками. Слишком знакомо. Слишком реально.

— Что это? — голос у меня низкий, резкий.

Ника спокойно отвечает, ни на шаг не отступая:

— Я беременна. От тебя.