Глава 48

Я поднимаюсь по лестнице — каблуки звонко отзываются на бетон, будто подчёркивают мою уверенность. В руке — ноутбук, в другой — кружка с кофе на вынос. Сладкий, какой-то необычный сезонный вкус. Последнее время мне нравится экспериментировать.

Твидовый пиджак идеально сидит по фигуре. Волосы уложены, на губах лёгкий блеск. Я нравлюсь себе! За мной тянется шлейф парфюма с нотами розового перца, киви, жасмина и мускуса. Тоже новый. Я ведь годами не меняла аромат. Носила тот, который дарил Максим. Ему он нравился, а я теперь слышу в нём стойкий запах нафталина.

Открываю дверь — и меня резко окатывает ледяной водой. На полу стоят ботинки. Его.

Максим. Какого хрена? Мог бы и предупредить.

Я стою на пороге и просто смотрю на них. Знакомые. Тяжёлые. Молчащая угроза. В груди что-то сжалось — и тут же отпустило. Нет. Всё. Я перегорела. Я больше не живу на грани, не хожу босиком по лезвию. Невозможно всё время быть на пределе. Мои чувства к нему — как пыль под ковром: где-то есть, но больше не мешают жить. Почти. Ровный пульс — ещё не навык, но уже цель. И точно знаю: он мне больше не хозяин. Не бог. Не демон. Просто мужчина, которому я больше не подчиняюсь. Ни телом, ни сердцем.

На кухне голоса. Он с Алиной. Она смеётся, что-то показывает — фотографии Никиты, наверное. Я захожу. Он вскакивает. Молча. Я не смотрю на него. — Привет, — бросаю и иду в комнату. Смотрю в телефон, но чувствую на себе тяжелый взгляд. Не оборачиваюсь.

Чат группы бурлит. Я тоже пишу. Потягиваю кофе.

Заглянула Алина.

— Всё норм? Как прошло?

— Отлично!

Света кидает мем. Ржу. Прям про меня. Показываю Алине. Она хихикает, сжимая губы. Я почти забываю, что на кухне сидит мой муж. Без пяти минут бывший.

— Аня, поговорим? — раздаётся голос, глухой, с нажимом. Я не отвечаю. Он повторяет. Всё более нетерпеливо.

— Аня? Я встаю. Медленно. Телефон не отпускаю из рук — пусть будет хоть что-то между мной и ним.

Выхожу на кухню. Он стоит. В глазах — тяжесть, напряжение. Почти сдерживаемая ярость. Как же, прошла мимо! Мужчина на грани. Мужчина, который не привык проигрывать.

— Алина, оставь нас, — говорит он резко. Не спрашивает. Приказывает. Она смотрит на меня с тревогой. Я киваю. Она уходит, дверь за ней закрывается. Максим достаёт из кожаного портфеля пачку бумаг и бросает на стол. — Это тебе.

— Что это? — голос у меня спокойный. — Доказательства. — Чего именно? — Что между мной и Никой ничего не было. Это всё — клиника. Старая дурацкая история, которая не должна была тебя коснуться. — Ну-ну…

— Я еле их достал у этой твари! Это всё ложь. Я подам в суд. И на неё, и на эту проклятую клинику! Я заткну Нику, если ещё что-то тебе вякнет.

Он говорит пылко, готовый сравнять всё с землёй. Его руки сжимаются в кулаки.

Я молчу. Он смотрит на меня в упор. Его глаза — острые, как ножи. — Я не позволю этой суке разрушить мою жизнь. Понимаешь?

— А что с ребёнком? — Алина появилась снова, тихо. Максим оборачивается: — Если он мой — я буду участвовать. Но Ника для меня — никто. Была и осталась.

— Тогда зачем ты здесь? — в голосе Алины — раздражение. — Едь к Оле. Ей рассказывай. Её убеждай.

Я уставилась на дочь широко раскрытыми глазами. Не ожидала, что она вдруг заступится за меня.

— Ну да, она тебя сразу простит, вот увидишь, — усмехаюсь я. — Оля мне не нужна, — жёстко. — Я приехал к твоей матери. — Серьёзно? После всего? — Алина фыркает и уходит. Максим смотрит на меня.

— Я сказал тебе тогда, что с Никой ничего не было. Я не солгал. — А Оля? С ней было. Было! Было, Максим! — Это… — он сжимает кулаки ещё крепче, я слышу их хруст. — Это ошибка. Мерзкая. Но ошибка. Я не выбирал её. Я убегал от себя. От своей злости. От того, что мы с тобой стали чужими.

О, он думал я как обычно кивну и всё приму.

Мой взгляд непримирим и говорю негромко, но твёрдо. — Нет, Макс. Это ты сделал нас чужими. Когда вместо того, чтобы поговорить — трахал мою сестру. Я ведь зануда, а дома — болото, забыл?

Облизываю пересохшие губы.

— Живи своей жизнью, а я подаю на развод. Закончим уже это поскорее.

Он порывисто подходит ближе.

— Ты не можешь вот так уйти!

— Могу, Максим! Могу! Имею полное право!

Он тянется ко мне, но я резко отступаю.

— Я сойду с ума, если ты уйдёшь навсегда. Я знаю, что теряю себя. Я хочу тебя. Не просто как женщину. Как единственную. Как ту, без которой я не могу. — Ты замечательно мог без меня всё это время! — шепчу я, шипя. — Я думал, что могу. Но это не так!

— Не моя проблема. — А чья? — он делает шаг вперёд. Лицо близко. Слишком близко. — Ты моя женщина. Понимаешь? Моя. Я не отдам тебя никому.

Он говорит это шёпотом, но этот шёпот — как выстрел. Во мне дрожит всё. Я это уже проходила.

— Ты опоздал, Макс. Я больше не принадлежу тебе. — Нет. Это ты себе врёшь. Ты всё ещё чувствуешь. Твоё тело тянется. Я это вижу. — Ты путаешь привычку с желанием. — А ты путаешь гордость с равнодушием. Он берёт меня за запястье. Ладонь горячая, сдавливает мягко, но твёрдо.

— Отпусти! — рычу. — Если хочешь не потерять меня совсем, попробуем быть друзьями. Не более! Не сразу! Но, может, однажды.

— Я не хочу быть тебе другом. Я не могу быть другом. Я хочу, чтобы ты принадлежала мне. — Не получится. — Я не отступлю. — Тогда проиграешь ещё раз. — Нет. Потому что теперь я понимаю, что теряю. Тогда — не понимал. Сейчас знаю наверняка.

Я смотрю на него. И всё во мне пульсирует — страх, злость, влечение, обида. Его губы — всё ещё мои. Его голос — всё ещё звучит во мне.

Но я говорю: — Убирайся.

Жёстко, чётко. Расправив плечи.

Он делает шаг назад. Его взгляд — как вспышка.

— Чёрт тебя побери. Он смотрит на меня, как зверь, которому вырвали сердце. Непривычно, милый?

Я ухожу с кухни и слышу в спину яростный рык:

— Другом я тебе не буду, Аня! Никогда!