Глава 2

Вернувшись домой с облегчением вздохнула. Никого нет. Прошла по шкафам – Игорь забрал свои вещи. Правда не все.

Квартира хранит запах его парфюма. Не хочу!

Поменяла постельное и со всеми полотенцами, включая кухонные закинула стираться.

Распахнула все окна нараспашку, а сама, вооружившись тряпками, начала мыть. Почему-то мне было жизненно необходимо вымыть все зеркала, следом за ними дверные ручки, входную дверь с двух сторон, и на чистом упорстве прошлась влажной тряпкой по полу. Не вымыла, а именно прошлась.

Остатки сил потратила на душ. Но была и хорошая новость – отныне Тубке можно не просто заходить в спальню, но и спать на кровати. Потому что я устанавливаю отные новые правила! Вот так!

А когда голова коснулась подушки, меня прорвало на истерику. Нет ничего хуже предательства. А предают всегода только самые близкие, потому что ты подпускаешь их внутрь, слишком близко. Чужой предать не может – на то он и чужой. Мы с Игорем не просто муж и жена, были. Мы еще и дружили, делись, врозлели, постигали этот мир вместе. А сейчас… Боль, что я испытала в эту ночь, была ни с чем не сравнима. У меня словно сердце вырвали из груди и растоптали, сожгли, а пепел развеяли по ветру.

Забылась небытием, когда в прорезях окон забрезжил рассвет.

Утро меня встретило незнакомым отражением в зеркале. И оглушающей пустотой внутри. Азиатка с опухшим лицом и некрасивыми пятнами на коже. АААА! Как я на работу пойду?

Первым делом – Погулять с Тубой. Шляпу на голову, очки на глаза, и вперед. Собакен, хоть и была невелика размерами, наотрез отказывалась ходить на пеленки – в знак презрения она разрывала их на мелкие кусочки.

Вернувшись, кинулась искать в морозилке кубики замороженного травяного отвара. Вот и пригодились. Но следует признаться – положение они не спасли. Равно как и контрастный душ.

Кофе с молоком пила второпях. Обед. Мне следует собрать с собой обед. Рядом с музеем, где я работаю, есть одно кафе, но отныне мне нужно отчаянно экономить, и не забывать о подработке. Ладно, это с Галкой обсудим.

Огурец, хлеб, кусок колбасы, пачка печенья, этого мне на день хватит. А вечером вернусь и приготовлю себе полноценный ужин и обед, чтобы взять с собой на работу. Но честно сказать, есть по-прежнему не хотелось. А вот спать – очень. Поэтому прихватила с собой банку мелкомолотого кофе – его можно в кружке заваривать. Включила кондиционер Тубе и бегом на остановку.

Прибежав, первым делом столкнулась с Галкой. Кто бы сомневался? Она у нас вездесущая.

Вообще-то, это для меня она Галка, а для большинства – Галина Емельяновна Вронская. Директор музея. Гроза министерства и проверяющих, потому что любой разговор поворачиват в сторону дополнительного финансирования. А благодаря рациональному складу ума, опыту и смекалке, ей почти всегда это удается.

– Сашенька? Что случилось? Что-то с Игорем? С Машенькой? – тревожно схватила она меня за плечи.

– У Игоря ребенок на стороне. Он вчера ушел. – правду скрывать бесмысслено. На работе проводим большую часть жизни. Здесь все на виду.

– Значит последний идеальный мужик оказался подлецом. – многозначительно констатировала Галка. Уж ей то как никому известна правда про мужчин.

Мы учились на одном факультете. Галка на два года старше. Природа щедро наделила ее красотой. Густые темные волосы, серые глаза с поволокой и миндалевидным разрезом. Тонкий нос, и пухлая верняя губа. А кожа имела жемчужный отлив при искуственном освещении.

На нее не заглядывались только слепые. Ходили слухи, что даже сын второго секретаря горкома сватался. Но Галка вышла замуж за Толика с географического. Легенда! Со второго курса водил походы по краю. Песни под гитару, палатки, разговоры у костра до утра. Весельчак. В какой бы компании он не появлялся – моментально становился ее притягательным центром. Красивый, надежный, уверенный в себе. В общем Галка не устояла. А кто бы устоял?

А через год выяснилось, что Толик иначе понимает семью. Галка должна обеспечивать быт, а он – его зовет дым костра и пыль дорог. А еще если девочки сами ныряют в койку – он не может их прогнать. Он ведь мужик!

Развелись, когда их сыну – Макару, исполнилось два года.

Но вскоре Галка встретила следующего настоящего мужчину. Этот не гулял, пылинки с нее сдувал, но ревнив был, до сумашествия. Стоило кому-нибудь в автобусе остановить взгляд на красавице, а Галка неизменно привлекала взгляды мужчин, – готов бы ее задушить: «Это твой любовник?». Расстались после того, как он не сдержавшись ее ударил.

Третий. Галантен, начитан, воспитан, всегда одет в чистое. Не пьет, не курит, никогда женат не был. Вот оно – счастье! Но у него была мама. А едва узнав, что сыночек, кровиночка, связался с разведенкой, да еще и с сыном, за два месяца разрушила их отношения. Не для такой она свое сокровище растила!

Галка на этом поумнела, и обзавелась взрослыми, состоявшимися ухажерами. Тут же появилась двушка, мебель, садик для сына и продукты в холодильнике. Что для голодных девяностых было очень актуально.

А должность она сама себе выбила.

Наш музей можно таковым назвать с натяжкой. Отдали под него разрушенный двухэтажный особняк бывшего городского главы. Того, из купцов еще. Затем музеи скинулись на экспозицию. Ну как скинулись – на тебе боже, что самим не гоже. Вот и появился у нас в городе новый музей.

Получше стало уже в двадцатых годах. Когда в области откопали бронзовые фигурки славянских богов, а также при ремонте нашего же подвала, нашли огромный сундук с фарфоровым сервизом в четыреста предметов.

– Пойдем чай пить, а часа через два наберу Федю. – потащила меня Галка в свой кабинет.

– Зачем? – насторожилась я.

Потому что Федор Федорович слыл лучшим нотариусом нашего города. И по совметительству являлся действующим поклонником Галки.

– А что ты знаешь про раздел имущества? А бизнеса? Хочешь с голой жопой остаться? – неинтелегентно, зато доходчиво объяснила подруга.

– Н-нет. – этого я точно не хочу.

– Игорь не такой. Он не поступит со мной так.

– Дура! Он уже с тобой так поступил. А сейчас им вертит другая. Про кукушку помнишь?

– Угу. – а что мне еще оставалось. Только согласиться с подругой. Если уж та, другая сама позвонила мне и сообщила об измене, то скорее всего, не перед чем не остановится.