Глава 40

- Отец, это уже ни в какие рамки не входит! – возмущается Слава в машине.

Его в кабинете Влада подняли два мордоворота и потащили по офису, на глазах у сотрудников. Они стояли и наблюдали, как шефа, как тряпичную куклу тащат. Слава кричал, сопротивлялся. Но силы были не равны.

Уже потом он подумал, что лучше бы не позорился и сам пошел. Но слишком силен был страх. Он хотел любым способом сбежать. Надеялся на чудо. Но чуда не произошло.

Отец сидит около окна на заднем сиденье. На него даже не смотрит.

- Я взрослый человек! Ты не можешь против воли меня куда-то тащить! – не унимается. – Останови машину немедленно!

- У тебя был шанс на откровенность. Я давал тебе возможность во всем признаться, - не поворачиваясь, цедит холодно.

- Я все рассказал! И справки показал.

- Ты реально думаешь, что эта липа со мной прокатит? Даже Илья не поверил.

- Он поверил! Он меня поддержал! И Аня! и Костя!

- Илья сделал вид. С ним тоже еще будет разговор. А младшие… не стыдно очернять мать в глазах детей? – мимолетно на него смотрит, во взгляде такое презрение, что у Славы колени начинают дрожать.

Слишком он хорошо знает, как отец безжалостно расправляется с врагами.

Но ведь Слава его сын! Он не может так с ним!

Что же делать?!

- Я не очернял, - он уже понимает, что лучше сейчас признаться. Умолять о прощении. Но какая-то неведомая сила подталкивает Славу и дальше стоять на своем.

Он же принимал препараты. Вдруг уже там все чисто? В его положении только и остается верить и надеяться.

- Ты хоть знаешь, с кем связался? – хмыкает.

- Я ни с кем не связывался!

- Знаешь, а вот мне стыдно, что мой старший сын родился трусом. Можно быть подлецом, но уметь ответить за сотворенное. Ты же усиленно пытаешься засунуть голову в песок, не понимая, что зад-то торчит.

- Стыдно? – Слава сжимает кулаки. Это плевок ему в душу. – Так ты сколько лет меня не признавал? Сколько лет я играл роль просто наемного работника? Сколько ты об меня ноги вытирал? – обида клокочет внутри и на языке вертится еще миллион оскорблений. Так хочется высказать все, что накопилось за эти годы. Только вместо этого Слава до крови прикусывает язык.

Нельзя. Отец в бешенстве. Не стоит усложнять свое положение.

- Я мог вообще тебя не признать. Не оплачивать твою учебу, нянек, твои хотелки и нормальную жизнь. Ты все равно ничего не ценишь, - поворачивает голову, долго на него смотрит. – И не оценишь. Ты омерзителен в своей гнусности.

- А Влад типа лучше? Он другой? Он, так же как я облажался. Но ты ему все простил! Ты его снова под свое крыло взял!

- Мозгов у тебя не хватит, чтобы понять в чем разница между Владом и тобой.

Больше во время дороги отец не проронил ни слова. Слава распылялся, пробовал вывести его на эмоции, продолжить диалог. Но в ответ было убийственное молчание.

В клинику отец с ним не пошел. Славу снова тащили мордовороты. Завели в кабинет и даже не вышли, когда у него брали анализы. Наоборот, держали его, чтобы он не мог сопротивляться.

Это было жутким унижением. Слава никогда ничего подобного не испытывал. Чувствовал себя безвольным.

За что так с ним? Разве он был плохим мужем, отцом, сыном?

Он все им давал! Взамен хотел лишь немного счастья для себя! А они вот так…

Потом его просто вынесли из клиники, толкнули в спину. Мордовороты сели в машину отца, и та сорвалась с места.

А Слава так и остался стоять, ощущая, что весь в липкой субстанции унижения. И это этого не отмыться, это не забыть.

Он не может один с этим справится. Отходит от клиники и набирает Кисуню. Всего Слава ей не скажет, но он с ума сойдет без поддержки любимого человека.

- У нас огромная проблема. Надо встретиться.

Еще у него теплится надежда, что Кисуля сможет как-то подобраться к этой клинике и подменить анализы.

Звучит фантастически. Так она же у него фантастическая женщина, ей все по силам.

- Ханни, давай на нашем месте через час, - она сразу же по голосу понимает, что случилось нечто жуткое.

- Уже мчу к тебе!

Слава вызывает такси. Называет адрес, а перед глазами кабинет врача, отцовские амбалы. Теперь то, что там происходило будет видеться ему в кошмарных снах. И взгляд врачихи, которая смотрела на него как на мерзкого червяка.

Женщины всегда от него голову теряли! А тут такое унижение…

Кисуля немного опаздывает. Бежит к Славе, на щеках румянец, в глазах тревога.

- Хани, у тебя такой голос был? Я испугалась, - берет его за руку.

- Есть от чего, - Слава без сил падает на лавочку, и выдает ей облегченную версию событий. Не упоминая, про все унижения.

- Мда… - протягивает и долго молчит. Хани, - проводит тоненькими пальчиками по его лицу, - Мне сложно это говорить, - ее действительно трясет.

- Кисуль, не волнуйся. Я с тобой, - обнимает ее за плечи.

- Если твой отец договорился в клинике, то никакие анализы подделать не выйдет. Я не всесильна. Как бы это жутко не звучало, но я вижу один вариант…

- Какой? – с надеждой смотрит на нее.

- Я не знаю, как озвучить…

- Ты же знаешь, ты со мной можешь быть откровенна.

- Если твоего отца не станет, то не будет и проблемы…