Глава 53

Регина

- Сюрприз, - наигранно ласковым голосом изрекает Андрей Степанович.

Я же не могу отделать от ощущения омерзения. Услышав все то, что Кристина вытворяла, Слава все равно за нее.

Нет, ревности уже нет. Скорее непонимание до чего он докатился. И отвращение, что я жила с этим человеком столько лет. А он… он меня мебелью считал, старой и удобной. Но явно не любимой женщиной.

Хочется, чтобы это все скорее закончилось. Слишком долго я в этом барахтаюсь. Мне ребенка надо выносить без нервов.

- Говори уже, козел старый! – рычит Кристина.

- Еще одно сквернословие и язык укорочу, - свекор говорит это буднично, но такая явная угроза ощущается, что даже не сомневаюсь – сделает.

- Мало ты всем крови попил, - Кристина бурчит себе под нос и отворачивается.

- Уведите их. Пока документы не подпишут, будут под присмотром, - распоряжается Андрей Степанович. – И внучка моего дорого пригласите. Он у нас только в очереди и остался.

- Регин, - подает голос Захара, который снова сидит на стуле, руки свесил, на лице растерянность и боль. – Это трешак…

Сейчас, когда «голубков» увели, он позволяет эмоциям проявится. Не хорохорится, не скрывает чувств, он открыт. Именно такой, каким я его всегда знала. Не играет и только за это вызывает уважение. Искренность, сейчас я стала ее еще больше ценить.

- Они не заслуживает твоей боли, Захар. Не позволь им в этом победить.

- У меня дети, есть ради кого жить! – восклицает с запалом. – Они мои. Я их нянчил с младенчества, читал сказки, радовался первым шагам, словам. Они мои… мои… - повторяет как заклинание.

Дети его держат и на дают отчаянию завладеть его разумом.

- Я помогу, Кристину лишат родительских прав, - подытоживает свекор, прежде чем дверь открывается и в комнату в сопровождении охранника входит Илья.

- В тихом омуте черти, мам, - смотрит на меня с грустью и разочарованием. – Ты с зубками оказалась.

Я не считаю нужным ему отвечать.

Сын стоит, скрестив руки на груди и задрав подбородок. Оценивает обстановку в комнате.

- А собственно, в чем суть обвинения и этих гневных взглядов? – прищуривается с едкой ухмылкой. – Отец тебе изменил. Ты обиделась. Понятно. А в чем я перед вами «праведниками» так уж виноват? Что спал с замужней? Так я взрослый человек и это мой выбор. Некрасиво по отношения к тебе Захар, - выгибает бровь. – Сорян. Но как ты понимаешь, не я первый, не я последний. До меня твою женушку уже многие и так, и эдак… так что оно для тебя особо ничего не изменило. Гадостей я тебе не делал, бизнес не отжимал. Дед, насчет тебя я всегда был открыт, работал, делился планами, выполнял любые твои просьбы. А то, что я хотел что-то свое, шел к этому, так это нормально. Так суть обвинения, друзья и родные в чем?

- А Аня? С ней ты тоже хорошо поступил? – спрашиваю, все же поражаясь цинизму сына.

Слишком долго Илья строил в наших умах свой образ миротворца. Сейчас он рассыпается, обнажая свою истинную суть.

Я будто смотрю не на своего сына, а на постороннего парня, у которого с прежним Ильей мало общего.

- Прекрасно, - кивает. – Я сказал ей строить карьеру, идти к вершине, учил не надеяться на родителей, быть самостоятельной. Но кто же знал, что она мои слова иначе воспримет. В койку к старперу я ее не укладывал. Тем более не советовал залетать от него.

Захар качает головой. Я сжимаю челюсти. Хочется многое сказать. Но какой в этом смысл?

Илью не переубедят мои слова. Он уверен, что делал все правильно.

- Знаешь, Илья, - начинает Андрей Степанович после небольшой паузы. – Ты ловко меня провел. Я редко ошибаюсь в людях, но ты именно тот случай. Я верил в тебя, считал перспективным и хорошим парнем. Бошка у тебя действительно варит, только ум ты применять стал не в том направлении. И сейчас я вижу, что с тобой может быть дальше, в какую сторону ты пойдешь. А ты попрешь по головам всех, без угрызений совести. Не уверен, что можно это изменить. Я попробую.

- Ты считаешь, что иметь в жизни цели, идти к ним, плохо? Повторюсь, я никому из вас ничего плохого не сделал.

- Бесполезно тебя переубеждать. Слова бессмысленны. Ты меня разочаровал, не только меня, - свекор озвучивает мои мысли. – Мы поступим следующим образом. Как и твой отец и ваша любовница на двоих, ты откажешься от своего имущества. Подаренную мной квартиру продашь и деньги отдашь в дом престарелых, как и все, чем владеешь. А сам отправишься туда работать и жить, без права покидать эти стены, пока я не дам иного распоряжения. Будешь там помогать старикам бесплатно, выполнять все возложенные на тебя обязанности.

- Чего? Ты в своем уме? – морщится сын. – Я свободный человек, и ты не можешь меня запереть вместе со старперами! У меня жизнь кипит! Из фирмы я уйду. Сам всего добьюсь! Но не смей мне указывать, как и где мне быть! – Илья нервничает, хмурится, злится.

- Думаешь, не могу, - самодовольная ухмылка свекра говорит об обратном. – А ты попробуй нарушить мою волю.

- И что будет?

- Ты действительно хочешь это знать? – черты Андрея Степановича в миг заостряются. В глазах жестокость. – Можно же иначе дурь из тебя выбить. Более радикальными способами. Пощады не будет, Илья. За тобой выбор, покориться, или попробовать сопротивляться.

Сын сжимает кулаки, зверем смотрит на деда. Потом на меня?

- И ты все это проглотишь? Что так с твоим сыном?

- Отвечу твоими словами, Илья, - спокойно встречаю его взгляд. - Все для твоего же блага. Ты просто этого еще не понял.