Глава 70

- Оль, спасибо огромное, ты так выручила! Вы выручили! – киваю головой на детскую, в которой сейчас сидит Леонид с моими детьми.

Оля со своим любимым согласились провести вечер с Аленкой и Максимкой.

- Ради такого исторического события мы на все согласны! – улыбается Оля. – Ты идешь на свидание!

- Это не… - машу рукой, - Да, кого я обманываю, это реально свидание. Оль, ты видела его картины?

- Мне что до картин, главное – это твое счастье. Вижу, как у тебя глаза горят. И почему-то верю, что этот Филипп человек стоящий. Леня тоже говорит, что ни в каких скандалах он замешан не был. Его канал делал про Филиппа передачи. Он всегда вел себя достойно. Но о личной жизни ни-ни. Так что пробей там все! Интересно же, что там за загадочный художник!

- У него и сын необычный. Очень смышленый ребенок.

Мысли о Левушке греют сердце. Не знаю каким образом, но за тот день он успел пробраться ко мне в сердце.

- Потому, Регин, отбрасывай сомнения. Надевай вот это платье, - Оля все это время перебирает вещи у меня в шкафу. – А вообще, гардеробчик надо бы обновить. Ты не только мать, но и красивая женщина. А тут у тебя перебор спортивок, непонятных штанов и прочей мути. Дети детьми, а о себе забывать нельзя!

- Удобно в спортивках…

- Когда одеваешь красивую вещь, сразу себя иначе чувствуешь. Так что облачайся, я тебе еще волосы уложу, макияж сделаем, упакуем наш бриллиант в достойную оправу.

Надеваю изумрудное платье до колен, серьги, цепочку с кулоном, туфли лодочки на небольшом каблуке. И реально чувствую себя иначе. Плечи расправляются. А когда Оля делает мне прическу и макияж, так будто в зеркале и не я.

- Вот теперь тебя смело можно отправлять на свидание! – любуется свое работой подруга. – Лень, - зовет любимого, - На минутку.

Голова Леонида тут же появляется в проеме.

- Оу, какая женщина. Филипп язык проглотит, однозначно.

- Бросьте. Я смущаюсь, - на щеках румянец появляется.

- А фигурка какая, загляденье, - не унимается подруга.

Когда Филипп подъезжает к дому, Оля, естественно, идет меня провожать. Любопытная она.

Филипп в черном костюме выглядит импозантно, а его глаза… он снова смотрит в душу. Да, замечает наряд, но он видит гораздо больше и считывает тоже. В руках у него букет, композиция из многочисленных разноцветных цветов. Очень все красиво и гармонично.

- Доверяю вам нашу Регину. Надеюсь, вы нас не разочаруете, - заявляет напрямик Оля.

- Буду беречь как зеницу ока, - Филипп целует мою руку и помогает сесть на переднее сиденье.

- Спасибо, - зарываюсь носом в букет, вдыхая аромат.

- Мы со Львом делали. Он сам выбирал цветы. И вот открытку нарисовал, - достает из внутреннего кармана белый конверт. – Просил лично передать.

Открываю конверт, а там большой лев и с ним рядом маленький львенок, вокруг них сердечки и надпись:

«Мамочка, мы тебя очень ждем».

- Как трогательно… - теплота в груди разливается. – Филипп, но я не понимаю, почему он так сразу окрестил меня мамой. Он ведь не знал меня.

- Ты не думай, он в первый раз так. Хотя всегда мечтал, что когда-то у него появится мама. Как бы я ни старался, а женской ласки я ему заменить не могу. И это я обрек сына на жизнь без матери, - в голосе звучит боль, и он ее не прячет.

- Не сложилось с женой?

- С женой… сложилось, - он обхватывает руль сильнее. – Регина, буду честен. Хоть обычно я никогда и никому не рассказываю о личной жизни.

- Если не хочешь, то и не надо. Я не буду насильно лезть в душу.

- Хочу. Тебе хочу. И лучше это сделать сейчас, до того, как мы приедем, - делает паузу, глубокий вдох и начинает. - Мы с Надей поженились, когда нам было по восемнадцать. Я тогда был нищим художником с грандиозными планами. А Надя… она просто хотела любить и быть любимой. Она поддерживала меня. Я работал на стройке, по ночам писал картины. Она в магазине женского белья. Мы очень хотели детей. Но решили не спешить. Надо было встать на ноги. Когда, через пять лет, ко мне пришел первый успех, мои картины стали покупать, я решил – пора. Уже представлял, как мы будем ждать малыша, как он появится на свет. Как-то пришел домой, а там… Надя с ножом в сердце.

- Какой ужас! – вырывается у меня. – Ты знаешь, кто это сделал?

- Убийцей оказался мой лучший друг. Я тогда был беспечный, всем трубил о своем счастье. Рассказывал, какая у меня замечательная жена. Во всем меня поддерживает. Вот так называемый друг и решил, что Надя ему нужна. Он долго к ней приставал, ухаживал. Надя его отшивала, но почему-то мне ничего не рассказывала. Почему? Ответ на этот вопрос я никогда не узнаю. В тот роковой день друг пришел к нам домой, стал снова к ней приставать, она его в очередной раз отшила. Ему снесло крышу. Итог… ты поняла… я остался без жены. И пообещал себе, что больше никто не узнает о моей личной жизни. Она должна быть наглухо закрыта ото всех. Но все эти годы особо нечего было и скрывать. Я жил, работал, существовал. А потом меня накрыло дикой волной одиночества. Так, что с трудом заставлял себя с постели встать. Ни о каком вдохновении и речи не было. Картины не писались, жизнь вытекала сквозь пальцы. Мне не для кого было жить. Единственное желание, которое во мне теплилось – ребенок. Но как, если после Нади ни на кого не мог смотреть? Выход был один – суррогатное материнство. Четкий контракт, который обезопасит меня и ребенка. Так на свет появился Лев. Смысл жизни я обрел, но писать все равно не мог. Вдохновение ушло, и я потерял надежду его вернуть. Но все изменил один единственный взгляд, на прекрасную фигуру на балконе. Она не была одинока, у нее был муж, но я все равно уловил звучание мелодии одиночества, так созвучное с моим.