Глава 43

Светлана

Алексей пожимает руку моей дочери, и при этом взгляд у него… это надо видеть, в нем столько уважения, нескрываемого восхищения и да, конечно, удивления.

Впрочем, тут и у меня брови лезут на лоб. Потому что все эти «Кардиналы», «Бульдозеры», «Анаконды», пока у меня в сознании никак не складываются.

- А все становится еще интересней, - изрекает Алексей.

- Меня редко чем можно удивить, а у тебя получилось, - Ратмир тоже пожимает руку Марте. – Если бы ты обратилась напрямую, я бы сразу же взялся за дело твоей матери.

- Я как бы стараюсь быть инкогнито, - дочь пожимает плечами. – Но раз тут такое дело, не могла не раскрыть карты.

- Вот только я так ничего и не понимаю, - заглядываю дочери в ее хитрые зеленые глаза.

- Не место тут для разговоров, девочки в машину, на месте разберемся, - говорит Алексей.

И я с ним согласна. Но вопросы! Их столько, что они не дают мне покоя.

Мы садимся в машину. Алексей за рулем, Ратмир на переднем сиденье, мы с Мартой сзади.

Едва только трогаемся, я не выдерживаю.

- И? Мне никто ничего объяснить не хочет? – исподлобья гляжу на дочь.

- Могу сказать, что дочь в вас пошла, Светлана, такая же талантливая, - изрекает Алексей, поглядывая на меня в зеркало заднего вида.

- Девка – пушка, - показывает большой палец Ратмир.

- Как классно, что другие знают о моей дочери больше, чем я! – не скрываю сарказма в голосе.

Хоть и злится на них не могу. Нечто в воздухе витает такое, что мешает мне это сделать. Атмосфера особенная.

- Стоп! Мы тоже только узнали! – смеется Ратмир. – Марта, она скрытная натура.

- Я довольно часто обращался к Анаконде за помощью, - Алексей бьет ладонью по рулю. – Это… п… простите, просто нереальное совпадение. До сих пор поверить не могу.

- Да ладно, - машет рукой Марта, - Вы мне и неплохо платили за свои заказы. Мам, - кладет ладонь мне на предплечье, - Ты там ничего такого не подумай, просто я занималась разработкой некоторых программ, устранением уязвимостей, в общем, я же не только компьютерными игрушками балуюсь, - смеется. – А в сети я сохраняла анонимность. Все велось под ником Анаконда.

- И она асс в своем деле, - кряхтит Ратмир. – Я сам пару раз обращался, Лешка посоветовал.

- Похоже, - Марта закусывает губу, - Нам надо о многом поговорить.

- А мы уже на месте, вот и поговорите девочки, мы вас отвлекать не будем, - Алексей въезжает во двор своего дома.

Дочь выходит из машины. Осматривается по сторонам.

- А я скажу шикардос! Неприметненько так, обычный человек и не смекнет что к чему, - проходится по двору, и в этот момент ее взгляд меняется, глаза сужаются, она словно выискивает то, чего я точно не могу увидеть.

- Приятно, что оценили, - Алексей улыбается.

Они с Мартой переглядываются, словно ведут молчаливый и понятный только им диалог.

В доме нас оставляют с дочерью на кухне. Алексей собственноручно делает нам чай, ставит вазочку с печеньем и уходит.

Марта подходит ко мне и обнимает. Утыкается носом в мое плечо.

- Мам, ты прости, я не должна была этого допустить.

- Мартусь, ты-то в чем виновата, - вздыхаю, прижимаю дочь крепче к себе.

Так тепло и хорошо, когда родной человек рядом, когда понимаешь, что не одна. Слезы на глаза наворачиваются. Я давала себе установку не плакать, но этот момент, он слишком глубоко в сердце проникает. Именно сейчас понимаю, что моя дочь всегда со мной, она моя поддержка, она мое сокровище.

- Я самоустранилась. А это неправильно было. Вы жили такой правильной, тошнотворной, идеальной семьей, я была черной вороной в вашем идеальном мирке. Я знала, что мирок далеко не идеален, но предпочла уйти в сторону. Я даже на Леньку особо не копала, потому как понимала, узнай я правду, захочу давить. А ради тебя… - взъерошивает волосы, - Я не могла этого позволить. Это бы тебя расстроило. Я пропустила, когда отец стал гавнюком, когда снюхался с этой… Я не хотела ничего видеть, потому как… так проще… Ведь ты казалась счастливой с ним, ты гордилась сыном, ты была счастлива. А кто я такая, чтобы все рушить? – в зеленых глазах дочери блестят слезы.

Не просто слезы, это выливаются наружу давние обиды, которые копились с детства. Когда в семье она чувствовала себя не такой, неправильной, другой… И я… я не смогла ее защитить, понять… Я принимала дочь, любила, ценила ее свободолюбие, мы общались, но до конца я ее не понимала, как ей было терпеть пренебрежение отца, насмешки Лени.

Они год за годом изгоняли ее из семьи, стыдились, а я… я слишком мало делала.

- Мартусь, ты меня прости. Я должна была больше тебя поддерживать! – смотрим друг на друга, и, наверное, впервые в жизни, открываем друг другу души по-настоящему.

- Ты поддерживала, мам. Просто ты разрывалась между нами. Ты ссорилась с отцом из-за меня, Леня обижался на тебя, потому что ты меня любила больше. Он так считал и всегда мне говорил. И чем больше ты защищала, тем больше они хотели меня изгнать. В итоге я ушла сама, чтобы не быть тем камнем преткновения, чтобы прекратить твои слезы. Ты ведь плакала ночами, я знаю… я слышала… от того, что дома скандалы, что мы с Леней снова подрались. Ты пыталась нас всех примирить. Ты любила, ты себя всю отдавала семье. Ты разрывалась, - Марта проводит ладонью по моей щеке. – Это мне нельзя было тебя оставлять. Нельзя было закрываться в своих обидах. Но теперь, - глаза дочери сужаются, кажется, будто молнии в них сверкают, - После того, как Леня заказал родную мать, приказал тебя похитить и… - тяжело сглатывает, трет горло, - какой еще кошмар планировал для тебя… за это… Пощады ему не будет. Я заставлю его гнить в собственных фекалиях.