Глава 21

Возвращаюсь домой опять поздно и опять по темному двору.

Но в этот раз без Алексея – после встречи с ним осталось какое-то странное послевкусие и мне понадобилась передышка.

От него, от Кирилла, от переживаний за наивную Ульяну и от себя самой, которая все никак не может решиться ни на что.

Чего я хочу?

Однозначно – безопасности и спокойствия. И свободы?

Хочу ли я свободы или жду, что опять столкнусь с Кириллом у подъезда?

И я сталкиваюсь, потому что муж себе не изменяет. Ровно в восемь вечера он возвращается с работы и пару часов проводит под моими окнами.

Чего добивается – непонятно, но я медленно подхожу к нему и встаю вплотную, задирая голову, чтобы смотреть прямо в глаза.

– Не надоело еще сюда мотаться?

– Надоело, – устало выдыхает Кирилл, – Но что я сделаю, если это единственный способ видеть тебя каждый день?

– Не хочешь просто оставить меня в покое? И тогда ездить сюда не придется.

– А ты хочешь этого, Оля? Хочешь, чтобы завтра я не приезжал? – спрашивает с неким вызовом, – Ты можешь говорить одно, а взгляд выдает другое.

Мой взгляд сегодня выдает апатию, но точно не желание запрыгнуть на мужа с распростертыми объятиями.

– Я просто хочу начать жить заново, – с грустью заключаю, – Без этой драмы.

– А я хочу жить со своей любимой женщиной, – упряма продолжает Кирилл.

– Какой-то бессмысленный разговор, не находишь? – бормочу себе под нос и хочу уже уйти в квартиру, но мужчина не дает.

Хватает меня за руки и крепко прижимает к себе.

Даже через пальто я чувствую жар его тела, и этот жар быстро распространяется по моим венам, заставляя щеки краснеть, но не от смущения.

Хорошо, что в темноте ему не видно, что делает со мной наша близость.

– Неужели ты разлюбила? Неужели не хочешь быть со мной?

Смотрю на него удивленно.

– Знаешь, чем я занималась сегодня с утра? – чувствую, как ко мне возвращается раздражение, появившееся еще после разговора с Ульяной, – Была у твоей младшей дочери и пыталась вразумить ее! Чтобы она больше не общалась с Милой.

Стоит только вспомнить об этой девке, как все возбуждение сходит на нет. Горько ухмыляюсь, когда понимаю, что так будет всегда.

Одно упоминание, одна мысль об этой чертовой Миле, и я вырываюсь, отскакивая от мужа, как от прокаженного.

– Я говорил с ней, – хмурится Кирилл, – Она больше не подойдет к Ульяне.

– Думаешь? – усмехаюсь, – И она тебя послушалась?

– Она знает о последствиях.

– И каких же? – спрашиваю с вызовом, скрещивая руки на груди, – Лишишь ее денег и своего внимания?

– Заберу у нее сына и буду воспитывать сам, – заявляет мужчина, вызывая у меня смех.

Словно умалишенная, начинаю громко хохотать на всю улицу.

– Очень смешно, Ольга, – ожидаемо сердится Кирилл.

– Смешно, – киваю, – И в этом уравнении ты приводишь своего сына к нам домой, вручая мне? Хочешь вернуть меня и заставить воспитывать своего нагулянного ребенка? Так видишь наше совместное будущее?

Качаю головой, разворачиваюсь и достаю ключи, чтобы все же зайти в подъезд и не видеть этого то ли наглеца, то ли полного идиота.

Как у мужчин все просто!

– Ольга! – грозно зовет меня Кирилл, а, когда не дожидается никакой реакции, догоняет и вновь хватает, разворачивая к себе, – Хватит уже издеваться надо мной.

– Издеваться? – сбрасываю с себя его руки, – Это вы все надо мной издеваетесь!

– Дамочка! Может, уже хватит Санта-Барбару тут устраивать? – доносится с верхнего этажа грозный голос какой-то старухи, и мы синхронно замолкаем, – То один, то другой к ней приезжает по ночам!

А вот здесь она уже преувеличивает. Ко мне сюда приезжает только Кирилл, потому что Алексей думает, что я живу в соседнем дворе.

Но мужу это не объяснишь – вижу по его расширившимся глазам. Да и я не хочу ничего объяснять.

– Завтра я встречаюсь с адвокатом, – шиплю на мужчину, – И, наконец, подаю заявление. Все, точка.

Пользуюсь моментом и забегаю в подъезд, пока Кирилл не успел переварить все услышанное. Бегу быстро по лесенкам, будто за мной кто-то гонится, но все же до меня отчетливо долетает глухой звук удара кулаком по двери.

Пусть думает, что я обзавелась любовником, – ему будет полезно помучаться. Не все мне страдать.