Глава 34

«Заявление принято к рассмотрению».

Вчитываюсь в текст оповещения на портале и не могу поверить, что мы действительно разводимся. Что это больше не слова, брошенные в эмоциональном порыве.

Вот оно заявление, отправленное в ЗАГС. И там уже стоит подпись Кирилла.

Он согласился… и, кажется, отпустил меня.

Сам предложил оставить суды и дележки, развестись по обоюдному согласию и не тянуть неизбежное.

Неизбежное… Слово-то какое. Слишком драматическое.

«Я сделаю так, как ты захочешь», – сказал Кирилл во время нашего последнего телефонного разговора.

А после он сам отдал мне половину всего. Бизнеса, недвижимости, половину денег со вкладов.

Нет, это произошло не за одну секунду и не за день – Алевтина, мой адвокат, активно занимается переоформлением документов.

И с тех пор прошла почти неделя…

Мы больше не общаемся, Кирилл больше не дежурит по вечерам под моими окнами.

Мужчина словно испарился из моей жизни или, наоборот, дал мне то, что я так отчаянно просила у него все это время.

Свободу и спокойствие.

***

– Знаешь, что я придумала? – загадочно начинает Катя, пока мы вместе гуляем в парке, по очереди катая коляску с моим мирно спящим внуком. Вот уж кто сейчас самый счастливый и беззаботный в нашей семье – ни проблем, ни драмы, ни разводов с изменами.

– Что?

– Тебе нужен отпуск, – воодушевленно заявляет дочь, – А лучше переезд.

– Здрасьте, – реагирую чересчур бурно, потому что только переезда для полного счастья мне не хватало.

Тем более куда? И как я оставлю тут своих детей? Учитывая, что затишье Милы не гарантирует, что эта малявка успокоилась. Не тот у нее характер, чтобы просто так исчезнуть из наших жизней.

Или она добилась своего?

В голове тут же появляются картинки того, как Мила расхаживает по нашему дому, как она со своей мерзкой улыбочкой провожает Кирилла на работу, а потом забирает из рук Валентины чашку только что сваренного кофе.

Фантазия уносит меня слишком далеко.

– Мааам? – зовет Катя, когда я перестаю отвечать на ее вопросы, – Аууу!

– Что? – как дура переспрашиваю, с трудом выныривая из своих мыслей.

– Помнишь, ты хотела пожить у моря?

– Да, – киваю, поправляя шапочку на голове внука. Сейчас моя очередь катить коляску, и это так приятно.

Давно забытое ощущение, когда я сама точно также катала сначала Катю, а потом Ульяну.

– Дак почему бы тебе не полететь к морю сейчас?

– Ну куда я полечу? – сладко улыбаюсь малышу и не особо всерьез воспринимаю предложение дочери.

***

А, может, и правда полететь? Что я тут забыла?

Дочери уже взрослые – вон Ульяна настолько повзрослела, что ей и мама теперь не нужна. У Кати давно своя семья.

А на море сейчас хорошо. Весна на юге – самое приятное время года, когда толп туристов еще нет, а сезон потихоньку набирает обороты.

На секунду даже представляю, как буду гулять по набережной и наслаждаться самыми красивыми закатами, но реальность грубо возвращает меня обратно, оповещая трелью дверного звонка.

Кто-то пришел.

Смотрю в глазок, прежде чем открыть, а там довольный курьер в форме – держит коробку, из которой выглядывают зеленые листочки.

Звонок в дверь повторяется, и я открываю.

– Павловская Ольга Викторовна? – с ходу спрашивает улыбчивый паренек популярной службы доставки.

– Здравствуйте, – встречаю его немного растерянно, пытаясь рассмотреть, что за посылка мне пришла, – Да, это я.

– Тогда распишитесь в накладной, – курьер тут же протягивает мне листок с моими данными, – И принимайте доставку.

– Какую? – оперативно расписываюсь, возвращаю накладную и принимаю у парня первую коробку.

Первую, потому что следом заносят вторую, пятую, десятую… Я сбиваюсь со счета, успевая только заставлять коробками коридор и гостиную.

Некоторые запечатаны скотчем, но по тем, откуда видны растения, я понимаю, что за посылка мне пришла.

Это все мои вещи.

Цветы, одежда, какая-то техника, мои любимые чашки, мамин сервиз, который она дарила мне на свадьбу – здесь абсолютно все.

Курьер с помощником уходят, а я с какой-то даже злостью смотрю на огромные коричневые коробки.

Кирилл постарался. Упаковал все и оперативно отправил.

В порыве эмоций достаю смартфон из заднего кармана джинсов и быстро печатаю:

Я: Спасибо, вещи получила. Быстро.

Мужчина реагирует не сразу, но позже от него приходит ответ:

Кирилл: Надеюсь, ничего не забыл.

А что я хотела?

Шумно выдыхаю, оценив масштабы разборов, и принимаюсь сначала за цветы. Аккуратно достаю каждый горшок и расставляю по всем свободным поверхностям.

Мда… Это квартира явно не рассчитана на такое количество комнатных растений, которые постепенно превращают каждую комнату в джунгли.

Но я без передышки продолжаю, потому что, если остановлюсь, начну анализировать свою жизнь. По тысячному кругу.

Тут же какие-то цветы поливаю, у других обрезаю листочки и помечаю, что нужно пересадить, а что накормить удобрением.

Так незаметно проходит день, а вечером моя младшая, наконец, удостаивает меня своим вниманием.

– Мам, ты как? – раздается в трубке тихий голос Ульяны.

Мы не разговаривали с ней… с моего дня рождения. Впервые так долго и впервые я даже сама не хотела звонить Ульяне первой.

Не узнаю себя и свою дочь. Как-то резко мы стали чужими, причем это чувство…

Нет, не обоюдное, но как будто сейчас все попытки насильно сблизиться и поговорить могут привести к более плачевным последствиям.

– Нормально, Уль, – отвечаю вполне дружелюбно, одной рукой придерживая телефон, а второй раскрывая очередную коробку.

В ней оказываются мои книги и наши семейные фотоальбомы. Кажется, мой почти бывший муж решил кардинально избавиться от меня.

– Мам, я тут хотела спросить у тебя, – тушуется дочка на том конце провода, заставляя меня оставить разборы и сконцентрироваться на разговоре.

Голос у нее…

– Спрашивай, – говорю уже мягче. А вдруг вот он шанс поговорить и все наладить.

– Я знаю, что отдалилась, – начинает тараторить Ульяна, – Знаю, что вела себя холодно с тобой, но мне очень тяжело далось все это…, – в трубке слышится всхлип, и мое материнское сердце не выдерживает.

Вот как можно злиться на собственных детей? Ближе никого нет, поэтому беру инициативу нашего примирения в свои руки.

– Доченька, прости, если я как-то обидела тебя, – и у меня в горле образовывается ком.

– Нет-нет. Просто я… Я влюбилась, мам, – ошарашивает она, – Очень сильно. И не знаю, что с этим делать.

– Дак это же хорошо, – пытаюсь поддержать ее, но внутри… Странное чувство.

– Да, – соглашается дочка, – Мы очень любим друг друга, и Дима… Он хочет познакомиться с тобой.

– Конечно, я не против. Давайте увидимся на следующей неделе.

– Нет, мам. Он хочет завтра.

«Он хочет завтра» – еще одна странность. Что значит «он хочет»?

– А ты? – вдруг вырывается у меня.

– Я?..

– Ты хочешь, чтобы мы завтра познакомились?

– Ну да…, – как-то неуверенно отвечает Ульяна, разжигая мой интерес к этому Диме, – Я давно хотела, но не решалась.

– Почему? – удивляюсь ее словам.

Я не та мать, которая будет держать свечку или указывать своим детям, с кем встречаться и за кого выходить замуж.

Это их жизнь, их чувства и их ошибки.

– Ты не примешь мой выбор, – еле слышно шепчет Уля.

– Приму, – тут же обещаю ей, – Я приму любой твой выбор.