19Игорь Месяц спустя.

Вот и всё: я больше не совладелец «Олимпа». Меня выгнали взашей, всучив, как подачку, компенсацию. А Игнат Олегович ещё так противно улыбался, когда я уходил.

— Иди, Игорь, — произнёс напутствие бывший тесть. — И больше не воруй.

У меня хватает ума смолчать. Ведь моя репутация, жизнь и свобода в руках этого старого чёрта. Одно желание его левой пятки — и меня затаскают по судам. И хрен куда я устроюсь на работу. Не так много работодателей жаждут взять в штат пятидесятилетнего мужика.

От этой мысли становится не по себе. Нужно срочно что-то делать, куда-то вложить капитал. Есть у меня на примете одно коммерческое помещение...

Вся эта катавасия с разводом и моим исключением из 000 подпортила нам всем нервы.

Неделю назад, когда, наконец, стало всё понятно, Кира так разволновалась, что ей стало плохо.

Сначала она долго плакала, потом закрылась в туалете. Затем ходила испуганная, а следом пожаловалась на боли в животе.

— Игги, — всхлипнула Кира. - Я боялась тебе сказать, но.. у меня кровь! Что-то не так с малышом.

Не раздумывая, я схватил Киру в охапку и повёз в приёмное отделение дежурной больницы. Поругался там со всеми, пригрозил разборками у главврача и Минздравом. В общем, дал понять, что мою фею нельзя задвинуть в дальний угол и забыть о не!

— Она носит моего сына, — строго сказал я врачу. — Сохраните его, иначе я всё здесь разнесу.

Тётка-гинеколог посмотрела на меня каким- то странным взглядом, но ничего не ответила.

Пока Кира лежала в больнице, я занимался обустройством нашей жизни. Поговорил с риелтором, присмотрели с ним квартиру. С арендой помещения вроде тоже всё складывалось неплох.

Я предвкушал, как заберу Киру домой и обрадую её хорошими новостями, но, когда вернулся в съёмную квартиру, неожиданно обнаружил там свою фею.

Она собирала вещи.

В первое мгновение не понимаю, что происходит. Кира ходит по квартире, что-то бормочет себе под нос и скидывает в чемоданы и коробки всё, что попадается под руку.

После того, как меня выставили из дома, я перебрался к Кире. Жильё было арендовано на полгода, недавно я снова внёс оплату, и срок ещё не истёк. Я не поскупился, и фея жила в отличном месте.

— Кира? — смотрю на неё. - Когда ты вернулась?

— А? Это ты, — отзывается моя фея. - Я.. недавно приехала.

— Вот как. Почему мне не позвонила? Я бы тебя забрал.

— Не хотела беспокоить.

Кира продолжает сборы, а я, как завороженный, наблюдаю за ней.

— Кира, - снова зову. – Куда ты?

— Я уезжаю, — отзывается, кусает губу, начинает суетиться.

— Так. Не понял, - подхожу ближе. - Куда уезжаешь? Почему я не в курсе? В твоём положении.

Эмоции захлёстывают, и, когда Кира наклоняется за своими пушистыми тапочками, хватаю её за руку.

— Пусти! - пищит фея. — Мне больно!

— Скажи, что не так! - требую. — Ты должна беречь нашего малыша.

— Да нет уже никакого малыша! - выкрикивает Кира.

От неожиданности теряюсь, и фея вырывается на свободу.

— Как нет? - в горле комок. — Эти олухи не смогли сохранить твою беременность?

— Да разуй глаза! - вдруг разворачивается и выплёвывает мне в лицо Кира. - Я сделала аборт! Приняла таблетку, у меня началось кровотечение. Я испугалась и попросила, чтобы ты отвёз меня в больницу. Уйди с дороги!

Я преграждаю Кире путь. Беру за плечи и прислоняю к стене. Нависаю над ней и цежу:

— Какой аборт, Кира? Зачем ты убила нашего ребёнка? Совсем рехнулась, дура?! – ору ей в лицо, выплёскиваю накопившееся напряжение.

— А какой мне смысл рожать от нищего старика? — щетинится Кира. - Я себе моложе и побогаче найду.

— Тварь! - рычу. - Какая же ты тварь, Кира!

— Так и ты не лучше, — парирует. — Хотел наколоть жену и тестя, только на херу они тебя вертели. А знаешь, я даже рада. Мне не придётся терпеть...

Она не договорила: я влепляю ей пощёчину.

— Мои подарки верни, — приказываю. — Айфон, шмотки, часики, брюлики. Я заплатил за эту мишуру, а потом отстегнул бывшей жене половину. Верни, я сказал!

Кира потирает алую от удара щёку. Поглядывает на меня испуганно и начинает искать по своим многочисленным сумкам презенты.

— Да подавись, — бубнит. — У меня будет лучше. А эти в ломбард сдашь, мамочке «Жукоед» купишь..

— ЕЩЁ ОДНО СЛОВО, И Я за себя не отвечаю, - предупреждаю. - Пошевеливайся.

Когда Кира убирается вон — за её вещами приехали грузчики, — я обессиленно опускаюсь на диван. Нужно поговорить с хозяйкой квартиры, чтобы вернуть оплату. Пусть потеряю часть, но. Не жить же здесь!

Грудь давит. Первые мгновения боюсь, что меня вот-вот хватит инфаркт, но потом отпускает.

Моя фея упорхнула.

Усмехаюсь. Впору вспомнить, что настоящие феи из фольклора — не милые создания с крылышками, а зубастые злобные твари. И такой же гадиной оказалась Кира.

Убийца. Бессердечная шлюха, которой только деньги подавай. А ведь клялась, что любит меня. И я её. любил.

Нелли не права: я люблю не только себя. Но меня, судя по всему, не любит никто.

Осознание провала наваливается гранитной плитой. Кажется, что меня похоронили заживо. Вот я сижу — старый и никому ненужный в пустой съёмной квартире в окружении бирюлек, которыми задаривал свою любимую.

Со мной случилось то, что я пожелал Нелли. Хотел поддеть бывшую жену, вывести из равновесия, а в итоге сам угодил в яму, которую вырыл для неё.

И куда я теперь пойду?

Ответ приходит сам собой. Поднимаюсь на ноги. Чувствую себя старой развалиной.

Даже спина как будто начинает поднывать. Надо начать носить поддерживающий корсет, что ли...

— Игорёк! сыночка, что случилось? Ты бледный, как мел. Скорую вызвать? — суетится мама, как только я переступаю порог её двушки.

— Меня Кира бросила, — отвечаю глухо. — Аборт сделала. Сказала, что найдёт себе другого богача.

— Ах она шалава! — восклицает возмущённо мама. - Я по ней сразу поняла, что она за штучка...

— Поняла, — повторяю. — А мне почему не сказала?

— Да стал бы ты меня слушать, — вздыхает. — Решила, может, всё обойдётся. Может, ты счастлив, наконец, будешь.

— Зря я от Нелли ушёл, — произношу в сердцах. - Катался ведь, как сыр в масле.

— Зато ты понял важную вещь. — Мама подходит и обнимает меня. — Никто так не будет любить тебя — бедного ли, богатого ли, - как я, как родная мать.

От её слов становится чуть легче, но всё равно тоскливо. Не такого финала я хотел.

Сам во всём виноват.