17

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я с тобой поехала? — спросила Олеся по телефону.

Я сказала ей, что собираюсь ехать за вещами. Мне в понедельник на работу не в чем идти…

— Конечно. Не бери в голову, дорогая, — ответила я. — Ты — моя подруга, и самый близкий человек. Ты меня так выручаешь и поддерживаешь в мой непростой период, но я не могу же все проблемы свои решать с тобой. Занимайся спокойно работой, я сама справлюсь с вещами.

— Уверена?

— Да.

— Может, дождёшься меня и вечером съездим вместе?

— Вечером я пойду смотреть квартиру для съёма. И они там могут быть вечером с большей долей вероятности.

— Мила может быть и так там, в квартире. Она же не работает.

— Ну, значит, заберу вещи и уйду.

— А если она тебя в квартиру не впустит?

— Не знаю. Позвоню Вадиму, в конце концов, это и моя квартира, там мои вещи.

— Ладно… Надеюсь, её там просто не будет.

Но мне не повезло. Дверь открыла Мила в домашнем халатике.

— Ты? Чего пришла опять? — нахмурилась она.

— За вещами, — гордо вскинула я голову. — Или ты думаешь, я пришла узнать, как твои дела?

Та хмыкнула, но отступила в глубь квартиры. Ну, хоть пустила и не стала мне чинить препятствий… Уже полдела сделано.

— Бери свои шмотки и убирайся отсюда, — заявила она, идя за мной следом. — Ты мне неприятна тут, в моей квартире.

— А это и не твоя квартира, — не удержалась я. — По суду больше половины не получите.

— Ну, живём-то мы здесь. А тебя муженёк выгнал, как собаку облезлую. Ты, кстати, не пробовала перекраситься в брюнетку? А то правда, облезлая какая-то стала… Годы-то идут, да? Хоть и не рожала, а всё равно испортилась и постарела.

— Не твоё дело, как я выгляжу, — рявкнула я на неё и закрыла дверь перед её носом.

Она стучалась, требовала открыть, якобы я у неё что-то украду, пока вещи собираю, хотя это мои драгоценности лежали в открытом доступе на туалетном столике, которым теперь пользуется она, но я не слушала её. Пропускала мимо ушей и собирала вещи в чемоданы. Пару чемоданов я сейчас смогу увезти.

Украшения тоже собрала — пригодятся. Можно продать, если жизнь прижмёт.

Когда я закочнила сборы, то вызвала такси и присела на кровать перевести дух. Напротив кровати всё ещё висело наше свадебное с Вадимом фото…

Почему они его не сняли? Никакой актуальности больше оно не имеет. И Миле самой приятно было смотреть на это фото или ей просто плевать на него?

Может, она Вадима и не любит вовсе, а погналась за его квартирой, статусом и деньгами. Потому что я бы не выдержала свадебных фотографий с другой женщиной напротив нашей с мужем кровати…

Но я бы, конечно, в подобную ситуацию никогда и не попала бы, потому что не опустилась бы до такого. Мила, видимо, не любит Вадима, раз ей плевать на фотографии соперниц у кровати… Но мне его не жаль, он сам сделал такой выбор, за свою слепоту он будет платить сам. Как и я однажды заплатила…

Я сняла портрет со стены. Швырнула его на пол…

Стекло рамы разбилось. Фотографию я вынула и разорвала надвое. Бросила поверх осколков, взяла чемоданы и пошла к выходу, не обращая внимания на тявканье любовницы мужа.

— Ты чего тут натворила-то? Ну-ка убирай всё немедленно! Я беременная, мне нельзя напрягаться.

— А я тоже беременная. И мне тоже нельзя напрягаться, — заявила я. Всё равно об этом скоро все узнают, я не буду это скрывать, чтобы получить при разделе имущества больше. — От твоего Вадима. И тоже рожу ему ребёнка. И будет он бегать от тебя ко мне. Не будешь ты у него одна, поняла, глупая дурочка?

И вышла, захлопнув дверь с другой стороны.

Села в такси и уехала в квартиру Олеси. Пока туда… Но вечером я надеялась уже арендовать своё гнёздышко.