24

Утром вставала тяжело. Погода хмурая, холодно очень да и беременность даёт о себе знать… Мне всё-таки не восемнадцать уже. Да, конечно, сорок лет — прекрасный возраст, молодость ещё, но всё же уже не такая резвая лань я, какой в юности была. А беременность — не игрушки, нагрузка на организм существенная. И хоть для меня эта беременность — желанная, принёсшая мне огромную радость даже на фоне руин моей жизни и брака, всё равно мне было непросто переносить её: усталость, разбитость какая-то, тошнота по утрам…

Долго приходила в себя. Сходила в душ, умылась и прочее… Сварила кофе и только после этого почувствовала себя относительно человеком. Кстати, что странно, к кофе отвращения у меня так и нет, хотя я слышала, что запах кофе у беременных вызывает негативную реакцию, резкий запах его. Но мне было вкусно и хорошо, я лишь уменьшила порции любимого напитка, оставив его только на утро и максимум еще чашечку капучино на ланч… Врач сказала, что это не будет опасно для малыша, но пить кофе так часто, как я это делала до беременности, не стоит, и я, конечно, прислушиваюсь к рекомендации врачей.

Накрасилась, сделала укладку — не хотела появляться в офисе абы как одетая, с признаками усталости и боли переживаемого предательства. Пусть никто ничего не видит за маской красоты… Хорошая косметика отлично замазала тёмные круги под глазами, лишь тихая грусть в них выдавала моё состояние, но я старалась взбодриться.

В обед у меня встреча с юристом — будем оформлять документы на развод и раздел имущества. Решили запускать их одновременно, чтобы суд встал на сторону матери с будущим ребёнком и отдал квартиру мне. Вадим в состоянии купить себе другую. Он ведь не идёт в декрет как я, ему рожать не надо, он может работать и зарабатывает прилично, чтобы позволить купить другую квартиру для своей новой семьи, а нашу — оставить в покое в квартире, в которой я жила много лет. Уйти он захотел — вот и пусть ищет другое место для своего гнёздышка нового. Это по крайней мере справедливо, я так считала.

Да, пока я буду жить на съёмной квартире, чтобы просто не трепать себе нервы, не смотреть на Вадима с любовницей и их ребёнка, не думать о том, что они сейчас живут там, где жили мы с ним, где была только наша семья. Не хочу это видеть — больно. Если я там буду одна, я справлюсь с этими воспоминаниями. Или продам и куплю в другом месте квартиру, чтобы обо всём забыть, если такая потребность у меня будет, но я хотела бы распоряжаться этой квартирой сама, и не хочу, чтобы на её территории жили они.

За руль садиться я пока не решалась — моё состояние оставалось нестабильным. Я постоянно думала обо всём, что случилось со мной, что моя жизнь развалилась за какие-то десять дней буквально, всё изменилось и что будет дальше — непонятно, а неизвестность, конечно, пугает всех, и меня — тоже. Я могла заплакать вдруг по дороге, как будто бы ни с того, ни с сего, могу потерять концентрацию внимания на дороге, задумавшись о боли внутри… Не стоит так рисковать собой и ребёнком, и я вызвала такси.

Положила в сумочку документы о моей беременности, результат УЗИ, как обещала Вадиму. Если он захочет посмотреть сегодня, я покажу документы. Если ему, конечно, будет сегодня до этого…

В своём кабинете я нервничала и не могла найти себе места, маялась.

Не знала, чего я хотела больше: чтобы Вадим пришёл или чтобы не приходил…