68

Я до последнего не верила, что это происходит наяву. Мы стояли с Вадимом на засыпанной первыми желтыми листьями гравийной дорожке, а перед нами возвышался он — наш дом. Не маленькая квартира в спальном районе, где по утрам нужно ждать своей очереди в единственную уборную. А целый большой дом. Наш собственный. Двухэтажный, из светлого кирпича, с широким крыльцом и мансардой под самой крышей.

Вадим молча протянул мне раскрытую ладонь. На ней лежали два тяжелых ключа, соединенных брелоком. Они тускло блеснули на осеннем солнце.

— Ну же, хозяйка, — улыбнулся он широко. — Открывай дверь.

У меня перехватило дыхание. Сердце колотилось где-то в горле, мешая сделать полноценный вдох. Я взяла ключи так осторожно, словно они были сделаны из тончайшего хрусталя, и поднялась по ступеням. Замок сначала сопротивлялся, старый механизм кряхтел, но потом металлическое сердце дома сдалось. Щелчок прозвучал оглушительно громко в звенящей тишине улицы.

Дверь поддалась мягко, без единого скрипа. Первым, что я увидела прямо напротив входа, был небольшой старенький шкаф для вещей. Дешевый, из покрытого лаком ДСП, со сколом на углу. Он совершенно не вязался с масштабом этого места.

— Шкаф мы выбросим, — тут же категорично заявил Вадим, заходя следом и щелкая выключателем. Вспыхнула люстра, залив коридор теплым желтоватым светом. — И этот шкаф, и гарнитур в кухне, и эти жуткие шторы. Все выбросим, сделаем ремонт и купим новую мебель. С самого начала сделаем все под нас.Так, как ты сама захочешь.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и пошла дальше, медленно проводя кончиками пальцев по гладким стенам. Коридор оказался огромным и невероятно светлым. Каждая следующая дверь открывала новую страницу нашего будущего.

Все комнаты были просторными, залитыми солнцем, идеально чистыми после клининга, с большими окнами от самого пола.

Вот здесь будет комната Дани. У него обязательно должна быть стена с красивыми фотообоями для мальчиков, полка для его бесконечных игрушек и стол у окна, чтобы рисовать и играть в развивающие игры. А через стену — владения Миры. Для её комнаты мы выберем нежный лавандовый цвет. Или розовый. Или мятный… Очень сложно было определиться с выбором, но я уверена, что идеи придут сами со временем. Обязательно повесим балдахин над кроватью, как у принцессы, и поставим ее кукольный домик.

А самая большая угловая комната… Она просто создана для нашей спальни. Там каждое утро я буду целовать Вадима и желать ему доброго утра.

Затем я толкнула тяжелые двойные двери гостиной. Здесь мебель прежних жильцов тоже осталась: массивные диваны в скучной бежевой обивке, пара кресел. Но посередине комнаты стоял шикарный камин. Настоящий, каменный, с широкой деревянной полкой.

И время вокруг будто остановилось. Я видела эту комнату не такой, какая она есть сейчас. В моем воображении камин уже дышал живым огнём. Я представила, как мы украсим его к Новому году еловыми гирляндами и золотыми шарами. Как рядом, прямо посреди гостиной, будет стоять огромная живая ель, которая наполнит весь дом запахом праздника, смолы и мороза. Как постелим пушистый белый ковер, на котором будут валяться дети с новыми игрушками, полученными в подарок от дедушки Мороза. Как будем сидеть вот на этом самом месте, укрывшись одним пледом, пить горячее какао с зефирками и слушать треск дров…

От нахлынувшего, почти детского восторга у меня потемнело в глазах. Я не удержалась. Бросилась к Вадиму, обвила руками его шею и прижалась изо всех сил, целуя куда-то в небритую щеку, висок, уголок губ.

— Спасибо, — выдохнула я, задыхаясь от счастья. — Господи, Вадим, спасибо!

Он крепко прижал меня к себе, зарылся лицом в мои волосы и тихо рассмеялся.

— Пойдем, посмотрим кухню. Кажется, там требуется капитальный ремонт, одной переклейкой обоев не отделаешься. Но это подождет до весны. А сегодня нам нужно отметить покупку.

Кухня действительно оказалась огромной, квадратов двадцать, не меньше, но убитой напрочь. Старая плитка, пожелтевший потолок, покосившийся гарнитур. Но всё это не мешало мне быть в полном восторге от этого дома.

Вадим открыл дверцу старого настенного шкафа и достал оттуда два тяжелых стеклянных бокала на тонких ножках. За ними последовала бутылка из темного стекла. Внутри плескался напиток глубокого рубинового цвета.

А затем мы вернулись в гостиную, в которую я влюбилась с первого взгляда. Вадим разлил напиток по бокалам, и темно-красная жидкость красиво преломила свет от ламп. Мы сели на скрипучий диван прямо напротив камина и подняли бокалы.

— Пусть теперь начнется наша новая жизнь, — произнес Вадим очень серьезно, глядя мне прямо в глаза. — Полная радости, настоящего счастья и детского смеха.

Я подняла свой бокал, чувствуя, как дрожат от слез уголки губ. Мы сделали по первому глотку. Напиток оказался терпким, сладким и немного пряным.

Я отставила бокал на журнальный столик, развернулась к мужу, притянула его лицо к своему и поцеловала долго, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всю свою благодарность.

— Это самый шикарный подарок в моей жизни, — прошептала я ему в губы, когда смогла снова дышать. — Я люблю тебя.