19

- Вот это секс!

- Да уж..

Смотрю на себя в зеркало и мне... нет мне не смешно, мне грустно немного.

Грустно оттого, что я вынуждена заниматься всей этой херней, простите за мой французский.

Но я сама во всё это ввязалась, сейчас на попятный идти поздно. Особенно после того, как вчера муж нагло заявился домой уже в начале первого. И даже не потрудился объясниться. А я не потрудилась спросить — что же за документы ты так долго проверял, любимый? Главное, не заразился ли вирусом? Или тебя не берёт?

Золотое платье с декольте, пайетками и бахромой. Эвелина говорит — последний писк.

- Да, гламур нулевых возвращается, он же шик восьмидесятых.

- Он же треш двадцатых, да?

- На лету схватываешь, к нему еще надо голые туфли.

- Голые?

- Ага, прозрачные, со стразами, сейчас подберём. Чулки можно, голые ноги, конечно, лучше.

- И ноги голые? Не май месяц ведь?

- Наденешь шубу, в такси... Как мы ездим?

- Вы так себе кормилицу не застудите?

- С кормилицей у нас все норм. — смеётся нахальная эскортница, она мне, кстати, всё больше нравится, хваткая девка, своего не упустит. Хотя, если бы не я — круто бы она с Ванечкой облажалась. А может и не облажалась бы, выкрутилась. —Почему вы все считаете, что у нас кормилица между ног? Чтобы быть содержанкой или эскортницей нормальной этого мало. Кормилица у меня тут. — она показывает на голову. — Без неё стояла бы я на трассе.

Думаю, она права. Смотрю на себя в зеркало.

Нет, на проститутку не тяну, всё-таки интеллект в глазах, образование. Но что-то мне подсказывает, что многие из девочек того клуба куда мы идём могут похвастаться тем же.

Как говорила одна гламурная писательница из тех же нулевых о рублевских жёнах —здесь дурочек нет.

Вот и я думаю в эскорте совсем уж дурочек нет.

Знают они зачем туда идут и стараются не промуфлить свой шанс. Пока есть хорошая мордашка и грудь стоит. И кормилица тугая.

Еще полчаса и я упакована полностью. Туфли, бельё, чулки на которых я всё-таки настояла. Главное теперь из дома свалить так, чтобы меня не спалили, и вернуться потом так же.

- Приезжай ко мне на «Патрики» к девяти, у меня будет стилист, как раз успеет нас сделать.

- Еще и стилист?

- А ты как хотела?

Я никак не хотела. Я замуж выходила не затем, чтобы по сомнительным клубам с проститутками прыгать. Но, видимо, пути господни…

Где же я так нагрешила-то?

Надо было просто подать на развод. Найти адвоката.

Впрочем, адвокат как раз есть. Просто акула среди адвокатов.

Тот самый Герман Крестовский, которого мне рекомендовала Раиса.

Вот только вердикт его неутешителен. Ничего мне приличного не светит. Слишком у Яхонтова ушлые юристы.

Сволочь, а... Ну не сволочь ли? Сволочь.

К Эвелине выезжаю в половине девятого, мужа, конечно, дома еще нет. «Дорогая, ты же понимаешь, у меня арабы». Понимаю, даже имя этих арабов знаю — Викуся.

Я специально её заставила вызвать Ивана, чтобы ненароком в клубе на него не нарваться.

Дочери говорю, что иду к подруге на день рождения, да, она особенно и не интересуется, почему мать на ночь глядя из дома валит. Сын звонит еще днём, благодарит за помощь Арине, спрашивает, что у меня случилось — доложила женушка, что я не в духе.

- Нормально всё, сынок, как всегда, в клиниках перестановки, нужны новые кадры, а их нет. Прости, если напрягла твою жену.

- Мам, она просто за тебя волнуется.

- Да, я поняла.

Сука... чтоб ты..

Нормально, нормально всё, я справлюсь.

Стилист делает из меня красавицу в рекордные полчаса. Сама себя не узнаю.

Хороша, да. Может, ну его нафиг всю эту жизнь? В эскорт податься? Говорят, ”милфы” сейчас в цене.

Ирина-Эвелина глядя на меня головой качает:

- И что нашему Ванечке надо? Была бы я твоим мужем…

- Спасибо, не надо мне такого счастья.

Смотрим друг на друга и смеемся как подружки.

Кто бы мне сказал, что я буду вот так общаться с любовницей мужа, с дамой с низкой социальной ответственностью, а?

В клуб пускают без вопросов — Эвелина показывает карту резидента, меня фейс-контроль окидывает безразличным взглядом и переключается на молоденьких девочек, стоящих за нами в очереди.

- Паспорта достаём.

У нас не спросили и слава Богу. Если тут возрастной ценз тридцать — мне повезло.

По факту в клубе я вижу дам и постарше. Постарше чем я. Но они все не одни,- парами.

Играет клубная музыка, в клетках пляшут девочки гоу-гоу, условно одетые.

Эва здоровается почти с каждым встречным, воздушные поцелуйчики в щечки, ахи-охи, смех, радость.

Жизнь тут бурная.

Меня представляет, как подругу. Минут через пять шепчет мне на ухо, что я имею успех и про меня уже трое спросили, кто, что и почём.

- Прайс твой интересует, я же сказала, ты просто бомба.

- Замедленного действия, ага. Давай ближе к телу, где Ростовский?

- Ты же понимаешь, что его сегодня тут может и не быть?

- В смысле?

- НУ, вот так. Не переживай, я вижу его ближайшего друга, значит и он тут.

- А друг кто?

- Стас Михайлов. Только не певец. — Эвелина чуть заметно кивает головой в сторону, и я вижу высокого представительного мужчину. Холёный, стильный, красивый. Самец. Альфа, я бы даже сказала. — Прикинь, как не повезло мужику?

Стас Михайлов! Ну, не переименовываться же? Он связан с металлургией.

Серьёзный дядька.

Да, я вижу, что серьёзный. Костюм сшит на заказ, и туфли. Часы стоимостью с квартиру в центре столицы. Это я всё уже на глаз определяю, ну, сама в принципе живу почти с таким же самцом.

- Женат?

- С чего вдруг такие вопросики? — Эва усмехается, - Понравился? Мне тоже нравится. И трахается как божинька. Только больше одного раза с одной бабой не спит. Принцип у него. Вообще, они тут все женаты, дорогая.

Козлы. Ненавижу.

Зачем это всё вообще?

- А вот и Ростовский. Пойдём?

- Так сразу?

- А что, хочешь выпить для храбрости? Пошли, не ссы, он нормальный.

- Я в курсе.

Он нормальный. Вот только муж мой ему как-то давно дорогу перешёл. Ростовский потом отыгрался. Иван тогда много потерял, с тех пор имя Демид Ростовский для него просто как красная тряпка для быка.

А я надеюсь, что этот товарищ не упустит возможность еще раз прижать Яхонтова.

- Демид, добрый вечер.

- Ирка, привет, ты что тут забыла? — говорит с ней, а смотрит на меня. Смотрит так нагло, изучает:

- Не зови меня Иркой только. Я Эвелина, забыл?

- Эвелина, познакомишь с твоей подругой?

- Это Яна.

- Яна? — этот взгляд с головы до ног, как поток лавы, но я выдерживаю, мне не привыкать. — Зачётная милфа. Сколько?

Ого, это вот так делается? Интересно.

- Думаю, общение со мной может принести вам прибыль в несколько десятков миллионов долларов. Интересно?

Вижу, как вспыхивают удивлением его глаза. Всматривается. Прищуривается.

К нашей небольшой компании подходит его друг Стас, который Михайлов не певец, тоже внимание на мне фокусирует.

- Новенькая? Я тебя раньше не видел.

- Старенькая, - усмехаюсь, чувствую, как Эвелина мой локоть сжимает, видимо, предупреждает, что тут так нельзя. Но я сюда пришла не кобелей снимать, и не для заработка.

Я пришла ради мести и у меня всё получится

- Фамилия Яхонтов вам что-то говорит, Демид Андреевич?

- Яна... Янина? Вот это номер. — он берёт мою руку, подносит к губам. — Не ожидал.

Да что уж там, я сама от себя не ожидала.

- Чем обязан?

- У меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться.

- Даже так?

- Именно так.

- НУ, пойдём, поговорим, Я-на.

Он произносит моё имя так странно, мурашки почему-то сразу бегут по телу.

Интересно, чего мне будет стоить этот союз с врагом мужа?

Элитное шампанское, клубника и манго.

И острый, хищный взгляд.

- От меня конкретно что нужно?

- Хочу, чтобы вы его разорили.

- Даже так.

Только так.

- Дотла?

- В труху.

- Мне это нравится. Давай за это и выпьем.

Поднимает бокал.

- Только, ты же понимаешь, Янина, у меня тоже будет условие?

- Не вопрос. Говорите.

И он говорит, нагло ухмыляясь. И почему я не удивлена?

- Ты, Янина. Ты моё условие.

На самом деле мне плевать. Только бы он мне помог. Я реально на всё готова. И по хрену зачем Ростоцкому я. По хрену.

Готова, потому что могу прийти к мужу и спокойно сказать:

- Я подала на развод, милый.

А про себя добавить — гори ты в аду.

- Ты сума сошла, Янина? Какой развод?

- Обыкновенный. Я тебе изменила, Иван, и хочу от тебя уйти.

- С ума сошла? Ты знаешь, знаешь, что я... что я с тобой сделаю?

- Попробуй...