24

В горле пересыхает.

Еду в шикарном авто, которое прислал за мной Демид Ростовский.

Перед глазами лицо мужа. В голове стучат его слова. На повторе.

«Считала, что ты такая уникальная, незаменимая, да? Была уверена, что всё в твоих руках, скажи?»

Слово за словом. Предложение за предложением.

«Ты же всю нашу жизнь играла в это...Всё я, я, я... Я дом веду идеально. Я себя веду идеально. Я за мужем ухаживаю идеально, и он у меня идеальный».

Он размазывает меня. Уничтожает.

«Это ложь! Враньё! Не было у нас ничего идеального».

Убивает.

«При тебе даже поговорить нормально нельзя было. Святая женщина.

Идеальная. Сука, я когда первый раз не шлюху снял, а нашёл нормальную чистую девку, я же просто охренел от того, как можно прекрасно жить».

Стирает мою жизнь, словно ластиком, школьной резинкой.

Жизнь, которую я и правда считала почти идеальной. Да не почти…

Реально идеальной. И купалась в этом счастье.

Идеальный муж, идеальные дети, идеальная жизнь, которую, как мне казалось, мы сами вот так идеально построили.

«Ну что ты смотришь? Что ты как овца тут стоишь? Как будто я тебе Америку, блядь, открыл?»

И всё это теперь вымазано в мерзкой, склизкой дурно пахнущей жиже.

Нет, я ведь уже почти смирилась с изменами, о которых узнала.

Я это как-то приняла.

Да я даже и Арину, в принципе в голове своей сложила как-то.

Но всё остальное...

То, что измены были всегда, что мой идеальный, любимый, любящий супруг спал с шлюхами. Что он спал с моими подругами!

Что всегда вокруг меня была эта грязь. Не только измены, но и всё остальное, о чём он рассказал!

Нет, я ведь не такая дура, я понимала, что бизнес поднимать тяжело, что наверняка и мой Иван делает что-то нелегально, как-то уходит от налогов, в чём-то хитрит. Я же видела, как разваливались, казалось, более успешные на старте проекты. Как разорялись такие же средние компании. А Иван — молоток! Шёл вперед! Работали. Ночи не спал.

Да, вот именно что, не спал. Со мной не спал.

Да и с другими, думаю, ему было не до сна.

Господи.

Он ведь.

Чувствую, как холодеют и отнимаются пальцы ног, как потеют ладони, по спине ползёт липкий страх.

Мы были в опасности!

Всё это время наша семья подвергалась страшному риску! Семья, я, дети! Ведь за подобные махинации Ивана могли просто убиты! И нас вместе с ним. Или не убить... похитить. Шантажировать.

Вспоминаю дикие рассказы из нулевых — не девяностых уже, нулевых — как была похищена дочь одного бизнесмена. Её вернули в итоге, живую, но не невредимую, у девушки потом были большие проблемы.

Похищали и вице-президентов больших компаний. Тоже потом возвращали, после выкупа. И тоже жилось потом этим людям не просто. Кто-то уходил из бизнеса, кто-то пытался уехать подальше.

Получается, мы всё время были у кого-то на мушке? Были мишенями?

Я не понимаю, что машина уже остановилась. Сижу, в полнейшем шоке.

Водитель выходит, открывает мне дверь, подаёт руку.

Выхожу, с трудом переставляя ноги.

Ростовский ждёт в ресторане. В вип-зоне.

Девушка хостес улыбается так, как будто я королева английская. Провожает до нужного места.

- Пожалуйста, господин Ростовский вас ожидает.

У меня поджилки трясутся. Я даже не думаю о том, как сохранить лицо.

Нет у меня лица. Хотя я его тщательно пыталась нарисовать. И платье выбирала тоже тщательно. И туфли.

Мне бы автомат.

- Добрый вечер, Янина. — он оглядывает меня бесстрастно, потом продолжает. —Или недобрый. Проходите, присаживайтесь. Что случилось не спрашиваю.

- Убийство в состоянии аффекта прокатит? — говорю так же спокойно, не улыбаясь.

- БОЮСЬ, это слишком просто.

- Зато работает:

- Не в нашем с вами случае.

- Почему?

- Потому что ваш муж- крыса хитрая, вы это уже поняли, да?

- Поняла.

- Хорошо. Я тоже. И мои люди. Они уже начали работать с записями.

- С записями? — моргаю, реально очень плохо соображаю.

- Вы же помните, что в вашей квартире теперь жучки и камеры?

Жучки... камеры...

Получается, весь этот ужасный сегодняшний разговор... Его слышали другие люди?

Сам Ростовский слышал?

Не краснею. Бледнею.

Мне впервые за всё время с начала этой операции хочется реально всё закончить.

Пусть Иван делает всё, что хочет. Пусть берёт всё что хочет. Пусть живёт как хочет.

Мне плевать.

Я уже умерла внутренне. Меня нет. Он меня убил.

- Янина, вам плохо?

Киваю. Да, плохо мне. Плохо. Очень плохо.

Закрываю глаза. Только бы не расплакаться, только бы...

Чувствую сильные руки на моих плечах. Горячие, сильные руки. Он не давит, чуть сжимает массируя, плечи, шею, осторожно, но чётко, сильно, восстанавливая кровоток, и при это расслабляя. Надавливая на самые нужные точки. Словно вливая в меня энергию своими прикосновениями.

Энергию силы.

Энергию борьбы.

Кровь действительно начинает активнее бежать по венам, словно омывает мой обледеневший от осознания лживости моей жизни мозг.

Запускает новые, другие процессы. Заводит.

Заставляет посмотреть на всё иначе.

Разжигает волну ненависти и желания мстить.

Желания выкупить моё прошлое у мерзавца, который его так предательски обесценил.

Глубоко вздыхаю.

Я не буду его убивать. Это действительно слишком мелко.

Я лишу его всего. Обескровлю. Шаг за шагом разрушу империю, которую он создавал.

Он украл у меня мою жизнь, мою историю, моё прошло.е

Я украду у него будущее.

- Лучше?

- Спасибо, Демид.

- Вот и прекрасно, продолжим.

Он спокойно стряхивает руки и возвращается на место, как ни в чём не бывало.

Словно минуту назад не касался моего тела.

Внезапно ощущаю волну жара, омывающую низ живота.

Ростовский хорош.

Красив.

Породистый, холёный мужик.

Он моложе меня лет на пять точно.

Представляю, какие у него женщины. Девушки. Даже девочки, наверное, потому что все, кто моложе двадцати трёх для меня реально еще девочки. Уверена, он любит таких, восемнадцати-двадцатилетних. Чистеньких, наивных, нежных.

Берёт их, окунает в этот мир богатства, власти, вседозволенности. Развращает.

Превращая в…

Стоп, зачем я об этом думаю?

Может он совсем не такой? Я знаю, что Демид был женат, кажется, у него есть дочь.

По-моему, ровесница моей Ядвиги или чуть старше.

Возможно его отношения с женщинами, девушками совсем иные…

И он не использует их.

- Многое бы я отдал сейчас, чтобы прочитать ваши мысли, Янина.

- Многое, это что? Помогли бы мне бескорыстно, если бы я сказала, о чём думала сейчас?

Усмехается.

- Нет. Не настолько многое. Хотя... Я ведь и так помогаю вам почти бескорыстно, разве не так?

- Не считая того, что вы купили мою душу?

- Душу? Нет. Душу я вашу не покупал, Янина. Душа ваша мне не нужна.

Опять усмехается, но глаза серьёзные. Темные провалы, омуты, нечитаемые.

Я хочу спросить, что же ему нужно, но молчу. Какая разница? Я согласилась на его условия.

- Я думала о ваших отношениях с женщинами.

- Неужели? — брови его ползут вверх. — Интересно, что?

- Предпочитаете ли вы совсем молоденьких девственниц, или у вас иные запросы, сколько у вас женщин, часто ли они меняются. Еще вспоминала, кажется, у вас есть дочь?

- Да, у меня есть дочь. Лиза. Ей двадцать. И я не люблю её ровесниц и девочек младше. Меня привлекают опытные женщины, знающие, чего хотят в жизни и в сексе.

- Спасибо за откровенность.

- Это еще не откровенность, откровенность будет позже. Что ж, вернёмся к нашему разговору.

- Да.

Снова чувствую, что в горле сухо. Беру стакан воды, который появился на столе передо мной. Отпиваю. Вижу, как внимательно следит за мной Ростовский.

- Итак, ваш разговор с вашим мужем сегодня. - Демид переплетает пальцы, опуская на них голову. — Плохо только то, что ничего конкретного ваш Иван не сказал, фразы общие, конечно, и всё равно с этим тоже можно попытаться что-то нарыть.

Но тут есть проблема.

- Какая?

- Ваш муж всегда был завязан с людьми серьёзными. Потянется ниточка, за ней другая, сами понимаете, мало кому захочется, чтобы вся эта херня полезла наружу.

Да, я понимаю. Но ведь мы с Ростовским не об этом договаривались?

- Демид, мне кажется, наш с вами союз предполагал несколько иные цели.

- Определенно. И я от этого не отказываюсь. Но вы же помните, что сначала придётся немножко потерпеть?

- Я всё помню.

- Расслабьтесь, Янина. Выпейте. Хорошее красное вино. Или предпочитаете что-то покрепче?

Предпочитаю, да... Сглатываю, вспоминая один эпизод, давний, словно из прошлой жизни.

Студенческая вечеринка, парочка мажоров, собравших нас в коттедже, я в слезах и соплях, потому что моя первая любовь сбежал, поддавшись давлению своей мамочки. Однокурсник протягивает мне стопку текилы... Моё состояние потом. То, как я чувствовала себя. Свободно. Легко. Да, еще и говорила всё, что хотела. Всю правду всем в глаза. Смеясь. Текила и потом действовала на меня как сыворотка правды. Поэтому я старалась её не употреблять.

Получается, я сама боялась правды?

Может Иван прав?

Я сознательно жила во лжи? Строила идеальный мир, и сама себя обманывала этим? Запрещая правду?

Откидываюсь на спинку стула, на котором сижу.

- Текилу.

- Прекрасный выбор, Янина.

Его глаза загораются огнём, он ощеривается, становясь похожим на волка, на хищника.

Честно, я бы не удивилась если бы сейчас он начал перекидываться в зверя.

Вожак стаи. Самец. Альфа.

И я... одинокая волчица, которой нужна его помощь.

Стопка. Лайм. Соль на моей коже.

Будоражит.

Словно это не просто спиртной напиток, это зелье, которое перенесёт меня в другое измерение.

Выпиваю залпом, слизываю соль, рву зубами лайм.

Я готова к войне.

Беспощадной.

Выжечь всё дотла.