32

Чемодан собран.

А я вот я нет.

Не собрана, он слова совсем. Наоборот. Разобрана.

Когда?

Когда я упустила её? Что пропустила в воспитании дочери?

Без понятия.

Просто... нет слов у меня.

Иван хочет поговорить? И я не должна сообщать Демиду?

Отлично.

Я и не буду.

Демиду.

Но он ведь не сказал не сообщать Ирине?

И вообще, кто сказал, что я должна прятаться?

Переодеваюсь в деловой костюм. Навожу марафет.

Полчаса и я выгляжу так, как должна выглядеть владелица сети частных косметологических клиник.

Кстати, я придумала для них новое название. «Эстетик-медика» звучит теперь как-то слишком просто, без изюминки. А вот новое...

Новое заиграет новыми красками.

В клинике меня встречают немного насторожено — все боятся. Боятся всего.

Что нас закроют, что я их продам, что новый хозяин всех уволит.

Не волнуйтесь, девочки, хочется сказать, новый хозяин точно не уволит. Я найду способ с ним договориться. Пусть даже самый неприличный способ.

Захожу в свой кабинет. Сажусь в кресло. Откидываюсь.

Боже, как хорошо!

Как хорошо просто сидеть вот так на своём месте!

Как хорошо представлять, что вот сейчас позвонит администратор и скажет:

- Янина Вячеславовна к вам клиентка, по записи.

Как хорошо надеть халат, тщательно помыть руки, нацепить улыбку и войти в кабинет. Выслушать, посмотреть, обсудить, предложить варианты решения проблемы. И дальше действовать согласно протоколу.

Очистить лицо, нанести обезболивающую мазь, подождать, пока она начнёт действовать, в это время объяснить, что за препарат будешь использовать, в чём заключается его действие и когда ждать результат. Разумеется, рассказать о возможных побочных эффектах. Это если выполняешь биоревитализацию.

Уколы ботокса — другая схема, тут не требуется обезболивание. Некоторые пациентки, конечно, говорят, что больно. Но красота требует жертв?

Есть такая старинная поговорка, естественно французская: «Pour être belle, il faut naître belle, pour paraître belle, il faut souffrir» - «Чтобы быть красивой, нужно родится красивой, чтобы казаться красивой — нужно страдать». Но я стараюсь сделать так, чтобы мои пациентки не сильно страдали.

Как же хорошо было быть просто врачом. Тем, кто помогает. Тем, кто делает людей счастливее.

Дверь в кабинет открывается без стука.

- Янина.

- Здравствуй, Иван.

- Обязательно было устраивать этот цирк?

- О чём ты?

- Тебе было скучно жить, да?

- Иван, давай…

- Захотелось поиграть в богиню Кали”?

- Боже, ты знаешь кто такая Кали? Откуда?

- Что ж... давай поиграем.

Поиграем, Иван, вот только ты не Шива. Как бы тебе этого не хотелось.

- Я просил тебя по-человечески, Янина, успокоиться, просто жить дальше. Что же делаешь ты? Ты связываешься с человеком, который... Который мечтает меня уничтожить. Молодец, жена. Нечего сказать. Только вот ты не учла одну маленькую деталь. Если твой Демид попробует уничтожить меня, он ведь уничтожит и тебя. Мы же с тобой вместе, родная, как иголка и нитка, понимаешь? Потянут меня —потянешься и ты. Не будет больше всего вот этого — он разводит руками, словно осеняя стены моего кабинета. — Ничего не будет. Понимаешь? Заберут всё не только у меня, но и у тебя. Ведь мы семья. Ведь ты не открыла бы эти клиники, если бы не я.

Я молчу. Пока мне нечего возразить.

Я знаю, что он не прав. Я открывала клиники без его помощи. Он только снисходительно делал вид, что помогает. На самом деле только мешал. Но я справилась. Тогда я не знала, что Иван мне мешает.

Что ж...

- Но я хочу сказать даже не об этом, Янина. О другом. Ты уверена, что у твоего приятеля получится, да? И он уверен. Ай-яй-яй... Только господин Ростовский не знает, что векторы немного поменялись. Полюса уже не те. То, что раньше было белым — теперь чёрное. И наоборот. Всё движется в этой жизни. Всё растёт. Всё изменяется. Ростовский уверен, что он на коне, на самом деле да, конечно. Он на коне, но я оседлал куда более мощную фигуру.

Иван усмехается, вальяжно, важно. Доволен собой.

- Ты не хочешь сделать процедуру?

- Что? — морщит лоб, не понимая о чём я и ради чего прервала его пламенную речь.

- Биоревитализацию. Кожа будет лучше, скинешь лет пять точно. Станешь таким свеженьким.

Иван застывает, моргает, смотрит на меня как на умалишённую.

- Ты... серьёзно, Ян?

- Почему нет? К нам многие мужчины приходят. Это безопасно и эффективно.

Иван усмехается.

- Ростовскому предложи, ему не помешает...

- Он тебя моложе на десять лет.

- Да мне плевать моложе он, старше! Он зарвался! И строит из себя... - Иван резко меняется в лице, улыбку как ластиком стёрли, брызжет ядом. — Серый кардинал, мать твою.

- Иван, объясни мне, то, чего ты так хочешь добиться стоит всего этого?

- Чего?

- Нашей жизни? Нашей семьи? Наших детей?

Прищуривается.

- Ты думаешь, Ростовский такой хороший парень, да? Небось, рассказал тебе, как я убил его жену. Такая печальная история. Вот только убийца совсем другой человек.

- Неужели? — я знаю, что сейчас будет рассказывать Иван. Знаю. Но его версия интересна.

- Именно. И я могу доказать. У меня есть запись нашего последнего разговора, вернее, её звонка, где она жаловалась на то, что с ней сделал Демид, понимаешь?

Там всё сказано очень чётко. И всё ясно.

- И что?

- Так, ничего. Просто еще раз убеждаюсь, что в людях ты не разбираешься, Янина.

- Это факт.

- Да, кстати, просто, чтобы ты знала — я договорился с Эвелиной. Квартиру оставлю ей. Кредит выплачу. Пусть дальше строит из себя Коко Шанель.

- Она обрадовалась?

- Еще как. Лучший минет в моей жизни.

- Поздравляю.

Господи, о чём мы говорим?

- И с Викулей я тоже всё решу полюбовно. Не сомневайся.

- Я рада.

- Понимаешь, что во всей этой вашей компании сейчас страдаешь только ты? Ты пришла к ним, надеясь, что вместе, втроём вы сможете меня наказать, да?

Отомстить хотела? За что?

- Ну... наверное, за твою измену? Или...

- Мои измены. Да, да, Янина, не бойся говорить о них во множественном числе.

Мои измены! Это было! Их было много. И говорить об этом сейчас можно. Сейчас, когда мы вдвоём, поняла меня?

- Поняла, Иван, поняла...

- Ты хотела сделать мне больно, а по факту страдаешь сама. Разве же это справедливо, Яночка? Конечно нет. Поэтому я предлагаю тебе не страдать.

- А что делать?

- Выполнить мои условия и жить дальше.

- Жить? Как жить? С кем? С тобой?

- Нет, с папой римским. Янина! Испытываешь моё терпение!

- Прости... - лихорадочно соображаю, что же мне делать. Что? Ну, что?

- Янин, я не хочу, чтобы ты пострадала. Поэтому, пожалуйста, давай закроем темы разводов.

- Закроем?

- Да, раз и навсегда

- Как?

- Просто. Считай, что я раскаялся. Что я прошёл долгий путь прощения. Осознал.

Понял. Постиг.

-А ты... постиг?

- Янина, я хочу, чтобы у нас всё было как раньше, понимаешь? Нет, не так. Я хочу как лучше. Я делаю всё, чтобы с тобой всё было хорошо, и с нашими детьми тоже.

И с бизнесом. Твоим. Понимаешь?

- То есть я должна что сделать? Отмотать назад и забыть? Или…

- Можешь не забывать. Просто принять и простить.

- А дальше что?

- А дальше... Дальше мы просто живём как раньше.

- А Ярослав?

- Что Ярослав?

- Он тоже живёт как раньше с Ариной или что? Я не понимаю?

- При чём тут Ярослав и Арина? Они разведутся. Это не играет роли. Главное мы.

Ты и я.

- Мы живём как раньше.

- Да, молодец, всё правильно.

- И как долго?

Иван усмехается, смотрит мне прямо в глаза

- Пока смерть не разлучит нас.

Ах-ах. Красиво.

Что ж...

- И что, если я согласна?

- Всё возвращается на круги своя. Всё хорошо. Всё прекрасно. Мы живём нашу счастливую жизнь.

- А если я говорю тебе нет?

- Нет?

- Да. Если я скажу — нет. Я так не хочу?

Снова эта усмешка. Такая лукавая. Как у змея искусителя

- Ничего не изменится, Янина.

- В смысле?

- Финал тот же.

- Какой финал?

Пока смерть не разлучит нас.