38
- У меня был экземпляр! Просто шедевр! Узнаю, что бухал с друзьями в сауне, ну, для них естественно, где сауна, там и девочки... Короче, изменил.
Сижу в ресторане отеля с новыми знакомыми, две подруги, летели вместе с нами в бизнесе, оказалось, что мы на один остров. Моего возраста, обе при деньгах, у одной сеть салонов красоты в Москве, у другой сеть автомастерских — да, да, ведьмы и этот бизнес у мужиков отжали.
Пьём шикарную пина коладу из кокосов, уже третью по счёту на каждую. Нам хорошо.
Дочь моя на дискотеке отрывается, а я отрываюсь с дамами.
Поговорили об отдыхе, об отеле, об острове, восхитились Мальдивами и сервисом, ну, потом, ожидаемо, разговор перешёл в самую интересную стадию.
Мы заговорили о мужиках.
Горячая блондинка Жанна продолжает:
- Я не просто уверена была — мне видос слили, как он красиво там с ней зажигал.
Причём, реально, просто в дупелину! В хламину!
- Такой пьяный был и у него всё работало? — задает вопрос жгучая брюнетка Леся.
- 0! Это у них с нами и пьяных не работаем Показательные выступления! —усмехается Жанна, - А с чужими... Это как в том анекдоте — Разуменко в неволе не размножается, слышали?
Мы переглядываемся, качаем головами в такт.
- Ой, старый, бородой! Ну, в общем, на приёме гинеколога. Одна беременная приходит, кто отец — Разуменко. Вторая — Разуменко. Третья — Разуменко. Приходит четвёртая — никак забеременеть не может. Доктор вызывает мужа, спрашивает – как фамилия. Он ей — Разуменко. Доктор — Николай Палыч, от вас три женщины беременны, а вы свою жену оплодотворить не можете? А он гордо - Разуменко в неволе не размножается!
Смеёмся. Да, на самом деле весело. После трёх пина колад. На острове.
Под звездным небом, с которого нам подмигивает веселый Орион. Еще где-то там Бетельгейзе... Рядом. Которая, возможно, уже миллион лет назад взорвалась, но до нас её взрыв еще не добрался.
Я немножко пьяненькая и мне хорошо.
Я абстрагировалась от всего.
Наслаждаюсь жизнью как могу.
НУ, пока вот так.
Интересно, вымерло бы человечество, если бы мужики не размножались в неволе?
Только вот большинство-то прекрасно размножается как в неволе, так и на воле.
- Ну в общем. Поняли да, про показательные выступления? Это у них с жёнами не работает «жужулик», а на стороне — прекрасно. Но не в этом суть. Слушайте отмазку.
- Внимательно!
- Я, значит, ему предъявляю, мол, так и так, Николаша, было? Он — было, говорит, но! Дальше — туши свет - дорогая, я не мог иначе!
- Как так?
- Я, говорит, так нажрался, что мне показалось, что я умираю, а ты знаешь, что по закону эволюции умирающий организм стремится разбросать своё семя, чтобы оставить потомство! Вот и я, говорит, решил.
- Семя разбросать?
- Ага, представляете?
- и?
- Разбросал. Сеятель...Через три месяца нарисовалась его русалочка из банного комплекса «Мойдодыр», Мойдодырочка, блин... с дырочками. И с животиком, которого «еще пока не видно, но он есть, он живой, я не могу его убить». Причём, она ко мне пришла, не к нему.
-А ты что?
- Честно?
Жанна смотрит, и я вижу у неё в глазах огонь инквизиции.
- Хотела я.
Хотела... у меня тогда еще клиника была, с гинекологией. Нужный препарат и привет. Нет малыша — нет проблемы.
- Но ты же не сука, Жанк? — слегка пьяно удивляется Леся.
- Сука. Но мне стало жалко дитё. Вызвезднула к ней этого героя, сеятеля. Мол, что посеешь, то и пожнёшь. Но, увы... любовная лодка разбилась о быт. Эта сука сама сделала прерывание на позднем сроке, когда поняла, что мой «кобелино» без меня гол как сокол.
Жанна втягивает через трубочку большую порцию пина колады, морщит нос.
- Главное, мне казалось, что я его люблю. Приполз ведь. Плакал. Жанночка моя, королева.
- Но ты не приняла?
- Я ему анализ показала, что у меня подозрение на иммунодефицит. Мол, ты заразился и меня заразил.
- А он?
- А этот дурак пошёл и... в общем, мужики — слабый пол. Давайте, девочки, за нас, красивых и богатых, а не за них бедных и больных.
- Точно.
- Погоди... - почему-то мне не даёт покоя финал истории, - что с мужиком-то твоим?
- Выпил, и сел за руль. Повезло, что никого с собой не прихватил, сам с моста улетел, вы, может, помните, писали про это, и в новостях показывали.
- То есть... ты его убила, получается? — потрясённая Леся округляет глаза и рот.
- Я? - Жанна усмехается, - Почему я? Он сам себя убил. Не хрена было нажираться, да еще со всякими козлами по саунам гулять. Правильно я говорю, Янина?
- Правильно.
Я не кровожадная. Была.
Раньше.
А сейчас…
- А ты про своего расскажешь, Ян? Или у тебя всё благополучно? Ты же замужем?
Кольцо на пальце есть. Дочь.
- Да, кольцо есть. И замужем. Всё прекрасно. У мужа есть любовница, содержанка и любимая женщина.
- Ого... это... это всё разные люди?
- Именно. — киваю официанту, показывая — повторить.
Еще одна пина колада не будет лишней. Тем более такая вкусная.
-А ты... Любимая, надеюсь?
- О, нет, меня в этом списке нет. Вернее... я жена. Идеальная.
Пока — думаю про себя.
Пока всё не решится.
-И.._ как ты живёшь?
Усмехаюсь.
До недавнего времени мне казалось, что живу я прекрасно.
Не в сказочном мире розовых пони, конечно, но тоже не плохо.
Любящий муж, прекрасные дети, дом полная чаша, успешный бизнес, подруги.
Всё оказалось ложью. Ну, может, кроме подруг Всё-таки Рая нашла мне адвоката.
Да и поделиться с ними я могла — все они тоже пережили предательство и выжили.
Выживу и я.
- Мам, как вы тут? Добрый вечер.
- Добрый, добрый, красивая какая дочь, на тебя похожа.
- Спасибо. Хочешь, иди в номер, мы еще посидим.
- С вами нельзя?
- Ну, хочешь, конечно, оставайся...Но…
- Не нужно тебе слушать наши разговоры, - качает головой Леся, - В твоём возрасте еще можно ждать принца на белом коне. А не язвить по поводу того, что надо было выбирать коня, там хоть между ног что-то приличное.
- Ле-есь…
- Что, Жанн? Ну, пошло... зато справедливо.
- Ядь, иди лучше в номер, или обратно танцевать.
- Ладно, пойду еще позажигаю. А вы не хотите? Там весело.
- Сейчас, еще по коктейлю, и милфы себя покажут! — гогочет Жанна.
Наши новые кокосы уже стоят перед нами.
Леся слизывает сливки, мечтательно закатывает глаза, мыча..
- А мне один не изменял.
- Один?
- Ага. Любил меня. Говорил, что просто хочет быть со мной. Хороший был. Готовил вкусно.
- И что? Бедный был?
- Нет; прилично зарабатывал, своё дело было. Только... я, девчонки, заскучала. Мне казалось, что какой-то тут подвох. Ну, не может быть вот так всё хорошо!
- Ты ему сама изменила?
Леся кивает, слеза падает прямо в пина коладу.
- Дур-ра, да? Дур-ра-а! Ой, я до сих пор... ну, просто... как? Зачем? Я не знаю. Я любила его.
- Значит, не любила. — Не знаю, как у меня вырывается, но вырывается. Леся смотрит так обиженно. Пьяных бабских слёз не люблю, но её, почему-то, жалко.
Может, потому что мне самой неожиданно так хочется, чтобы меня пожалели!
Просто вот... до одури хочется.
- ОЙ, звезда упала!
- Желание загадала?
- Никогда не успеваю!
- Если одна упала — упадёт и другая! Девочки, за мной!
Жанна уводит нас на берег.
Так смешно разбегаются крабы... мягкие волны накатывают с тихим шуршанием, в них искрится планктон. Его не много, но эти крохотные искорки как волшебство.
- Боже, девочки, какая красота!
Мы задираем головы вслед за Жанной, смотрим на небо.
Чёрное как уголь. И весь это уголь в алмазной крошке звёзд.
- Млечный путь, - показываю я на скопление звёзд.
- Красиво как, господи... За такую красоту бабла не жалко.
Да, точно, не жалко.
Жанна и Леся путёвки оплачивали сами. У них нет проштрафившегося мужа, который таким образом решил свой косяк загладить. А может, просто устранил меня до поры?
Он снова сегодня идёт в Кремль. Возможно, на этот раз возьмёт свою сношеньку, невестку, Аринушку?
Пускай, господи... пускай.
- ОЙ, опять упала!
- Я опять пропустила!
- Ты придумай желание заранее и крути в голове, как будет лететь звезда ты сразу его из головы вытаскивай.
- Кого?
- Желание, Жан!
- Это читерство. Желание должно прийти спонтанно!
- Анекдот про хомячка вспомни!
- ОЙ, не надо про хомячка!
Опять смеёмся, коктейли с нами.
Хорошо.
Девчонки что-то щебечут, а я уплываю в свои мысли.
Океан передо мной. Огромный. Немыслимый. Такая сила...
то... снесёт нас, мгновенно уничтожит всю красоту вокруг.
Страшно?
Наверное, да. Хотя внутри я и так уже уничтожена.
Вслушиваюсь в болтовню Жанны.
Опять про мужчин, что б им пусто было.
- ОЙ, нет-нет, не надо мне рассказывать, что есть не такие.
- Ну, есть же, Жанн? Мой Лёшка такой был! Правда!
- Есть.
- НУ…
- Что, ну?
- Сама говоришь — есть.
Если сейчас волна..
- Есть, Лесь, есть. Те, кто по вечерам футбол, пиво и эти, как их... танчики — вот они не такие. Они не изменяют с эскортницами, они изменяют с пивом. И с орками из «Варкрафта». Был у меня такой. Ему не надо было ходить налево. Он прекрасно не ходил направо. У него ни с кем не было, в том числе и со мной. Правда, недолго.
- Ты его бросила?
- Хуже.
- Убила?
- Еще хуже.
- Что?
- Я у него в «Варкрафте» этом долбанном выиграла.
- Как?
- Ну так. Там была сетевая игра, и я его отметелила своим орком.
Мы с Лесей зависаем.
- Ты сейчас на каком языке говорила? — моргая спрашиваю я.
- На обычном. — Жанна смотрит на нас. — Вы... в игрушки не играли?
- Играли. Я в «Ферму» играла. Еще каких-то пиратов, что-то там надо было собирать.
Я пожимаю плечами.
- НУ, в какую-то фигню играла.
- Ясно. В общем, чтобы вам было понятно, этот товарищ мне заявил, что я унижаю его мужское достоинство. Ушёл гордо, забрав мой старый компьютер в качестве компенсации морального ущерба.
- Сильно.
- Да. Женился через два месяца. Сейчас у него пятеро детей. Жена работает. Он делает вид. Встретились случайно, напрашивался в гости.
- Пятеро детей?
- Ага, говорит, что все его.
- А ты думаешь?
- Ну... я его жену видела. Не уверена, что все от него.
Мы снова смеемся.
- Короче! Я не закончила! — снова вещает Жанна. - Да, и из этих, которые с пивом и танчиками тоже полным-полно ходоков. Ходить налево — это всё в мужской природе. Если у кого-то не ходит, ему либо не с чем туда ходить, либо уже незачем.
- Обидно, да?
И снова хохочем, распугивая несчастных крабов.
- Да, да, получается. либо вы его не ловили, либо он уникальный экземпляр и его нужно в Красную книгу мужиков заносить.
- А давайте за это выпьем!
- За что? За Красную книгу?
- За мужиков, которые не изменяют!
- То есть всё-таки за книгу!
- За нас, которые сидят у океана, красивые, состоявшиеся женщины, смотрят на звёзды, и плевать им на всех мужиков. — многозначительно изрекаю я.
- А тебе плевать, Янин?
Качаю головой.
- Нет, наверное, если бы было плевать, было бы лучше.
-А ты... ты как вообще? Ну... с твоим, который с любовницей, содержанкой... ты с ним живёшь?
Задумываюсь, глядя на звёзды.
Одна падает, летит, летит, лети-и-ит! Так красиво! Невозможно! Господи, как же красиво! Господи, как я хочу быть счастливой и свободной! Любить хочу, и быть любимой!
Демид.
Почему-то представляю его, когда загадываю.
Нет, я не загадываю совсем, я просто.
- Загадали? Загадали?
- Я — да!
-И я.
- Долго она летела!
- И красиво так!
- Янин, ты загадала!
Киваю, не отводя глаз от неба.
Загадала я. Загадала.
Пусть всё у Демида получится, господи. Да, я знаю, что желать зла плохо, но... Это же во благо?
Идём до наших бунгало. Они все на воде. Главное, не упасть. Держимся.
Смеемся. Поём.
«Выйду ночью в поле с конём...»
- Тише вы, люди спят уже.
- Там не люди, там немцы и англичане, пофигу на них.
- Добрая ты, Жанна…
Они вчера в два ночь пьяные устроили базар, так что...
«Только мы с конём, по полю идём...» - подпевают нам из бунгало, мимо которого мы проходим.
- Спокойной ночи, девочки, завтра какие планы?
Какие могут быть планы на острове? — смеется Леся.
- Поплавать. Завтрак. Поплавать. Обед. Поспать. Поплавать. Ужин. Караоке, кстати, завтра. Вот там и споём.
- Отлично, тогда до завтра?
- Увидимся.
Прощаемся, я захожу к нам, дочка сидит в наушниках.
- Мама?
- Как ты?
- Отлично. Четыре пина колады хотят спать.
- А я с парнем познакомилась, он живёт во Франции
-Француз?
- Наполовину, наполовину русский. Зовут его Симон.
- Симон? Семён... Сеня, значит. Хорошо.
- Мам, он зовёт завтра с ним «посноркать» на риф, можно?
- Ядь, тебе же не тринадцать лет, что ты спрашиваешь?
- А тебе всё равно где я буду?
- Нет, мне не всё равно. Просто я не уверена, что мне нужны отчёты.
- Мам... ты обижаешься, да? За то, что я сказала? Но ты... ты же не знаешь. Я хотела…
- Ядь, ты высказала своё мнение. Я всегда знала, что твоё мнение не всегда будет совпадать с моим. Поэтому...
- Это было не моё мнение, мам.
- А чьё? Папино?
- Нет. Мне... мне Демид сказал, что так надо.
Демид.
Медленно поворачиваюсь. Смотрю на неё.
В номере полумрак. Ночники горят. Кондиционер шумит. И океан.
Океан тоже шумит. Постоянно. Это музыка островов. Прибой. Волны. Их шелест.
- Демид?
- Мам, он сказал, что так будет лучше. Чтобы... чтобы папа... В общем…
В памяти всплывает острый момент. То, что я хорошо запомнила из нашего тогдашнего разговора.
«Что хорошего в том, чтобы быть замужем? Чтобы муж выкинул тебя на старости лет как ненужную дрянь? Чтобы какая-то мелкая писюшка твоё место заняла, в твой дом вошла? Из твоей тарелки стала есть? Нет уж. Я уж лучше буду жить в своё удовольствие. И иметь столько мужиков, сколько захочу.
- Иметь?
- Да, мам. Заметь, я их буду иметь, а не они меня'...»
Я была шокирована этими словами. И не только. Шокирована тем, что она сказала до. Про то, что все изменяют и это нормально. Про то, что нельзя быть наивной.
А потом…
«Ты... ты хочешь сказать, что остаёшься тут? С отцом?
- Меня никто не выгонял. Тебя, кстати, тоже. Папа хотел с тобой поговорить. Сказал это важно. А еще сказал, чтобы ты не вздумала сообщать об этом какому-то Демиду...»
Демиду.
Ядвига тогда произнесла его имя. Но так, как будто не знала.
- Мам, прости. Он сказал, что я не должна тебе говорить..
- Хорошо. Я поняла.
- Мам... он... он такой…
- Что? Кто? Какой?
Четвёртая пина колада была лишней. Или нет.
- Демид. Он... шикарный, да?
- Да.
- Мам... ему же сорок, да? Или больше?
Пожимаю плечами.
Сорок, или больше? Какая разница? Я не собираюсь с ним...
Стоп.
Смотрю на дочь. Моргаю.
Когда она успела стать такой взрослой.
- Погоди... тебе же... двадцать?
- Мам! Ты чего? Двадцать, да... ты считаешь, он для меня старый?
Я считаю? Кому какое дело, что я считаю?
«Да, у меня есть дочь. Лиза. Ей двадцать. И я не люблю её ровесниц и девочек младше. Меня привлекают опытные женщины, знающие, чего хотят в жизни и в сексе».
Слова Ростовского, всплывающие в воспоминаниях, ошпаривают кипятком.
Не любит ровесниц дочери.
У дочери нет шансов.
У моей.
Господи, о чём я думаю?
Ревность лавой проносится по венам.
Ядвига у меня красавица. Свежая. Бутон розы.
А я..
Захожу в душ. Делаю воду погорячее, кондиционер сильно охладил номер, так, что я мёрзну.
Дочь. Демид. Я.
Я его старше.
Я для него трофей.
Смотрю в зеркало.
Ведьма.
Глаза горят. Волосы рыжие всклокочены. Губы словно зацелованные, потому что я их кусала.
Ведьма.
Придётся отдать мужика доченьке, да?
Или нет?
Господи, у неё еще таких мужиков будет вагон и тележка, а у меня..
Последний шанс?
Да нет. Не последний. И вообще…
Оно мне надо?
Господи, от мужиков же одни траблы. Постоянные!
Как хорошо одной!
Хочу халву ем, хочу пряники. Ни за кем не надо ухаживать, носки стирать, трусы, как будто я их когда-тол прямо сильно стирала... Не нужно к нему пристраиваться, приспосабливаться, льстить.
Боже, как же мужики любят лесть. Это главное оружие, которым часто женщины пренебрегают!
Польсти ему! Скажи, что он половой гигант, что он самый лучший! На девяносто процентов мужик в кармане. И сто процентов, что он тебя никогда не забудет.
Нет. Одной лучше.
Без никто.
Секс для здоровья можно найти. Потом, вибраторы никто не отменял.
Боже, о чём я думаю?
Я хочу Демида. Вспоминаю нашу подсобку. Горячо как. Хорошо...Хоть раз бы еще вот так...
Стоп. Янина. Стоп. Всё.
Не надо. Не сейчас.
Не сегодня.
Выхожу, в полотенце завернулась. Халаты не люблю надевать. Спать надо. Утро вечера мудренее.
- Мам? — голос у дочки странный
- Ядь, я спать.
- Мам, посмотри.
- Ядь, я устала, мне нехорошо...
- Мам! Папу арестовали!
Так.
В ушах шумит.
- В Кремле, мам! Прямо на приёме у президента... Мам!
БИНГО.
Что ж, Иван Александрович…
Я же вам говорила, что ведьмы не стареют?