Глава 17

Глава 17

Но радость была недолгой.

На следующий день Марину вызвали в школу снова.

На этот раз из-за Алины.

Не драка.

Хуже.

Она просто встала посреди урока литературы и, когда одноклассница что-то язвительно сказала про “мораль”, ответила ей так, что та расплакалась.

Тихо.

Спокойно.

Убивающе.

Классная руководительница сказала Марине с тяжёлым вздохом:

— Ваша дочь очень... взросло ранит.

Марина слушала и чувствовала, как у неё всё внутри ноет.

Потому что это было правдой.

Алина не кричала.

Не истерила.

Не дерётся, как Даня.

Она резала словом.

Точно как сейчас резала сама Марина.

Значит, дети уже учились не у жизни. У неё.

Когда они вышли из школы вдвоём, Алина шла молча до самой машины.

Потом сказала:

— Я знаю, что это плохо.

— Тогда зачем?

— Потому что мне хотелось, чтобы больно стало не только мне.

Марина остановилась у водительской двери.

Повернулась к дочери.

И не нашла, что сказать.

Потому что это было настолько честно, что любая воспитательная фраза прозвучала бы фальшиво.

— Мам, — вдруг спросила Алина, — а люди после такого вообще нормальными остаются?

Вот вопрос, на который не ответит ни одна книга по детской психологии.

Марина медленно убрала дочери выбившуюся прядь за ухо.

— Да, — сказала она. — Если рядом есть хоть один человек, который не врёт.

Алина долго смотрела ей в глаза.

Потом кивнула.

И Марина поклялась себе в эту секунду: что бы ни было дальше, врать детям она больше не будет. Ни ради их “спокойствия”, ни ради репутации отца, ни ради удобства.

Удобства уже хватило.