Глава 19

Глава 19

Публичная сцена случилась в МФЦ.

Совершенно не там, где Марина могла ожидать.

Они с Игорем приехали подавать часть документов по детям и по регистрации временного соглашения на период до суда. Андрей Викторович настоял, чтобы некоторые бытовые моменты были зафиксированы заранее.

Марина стояла у окна приёма, когда заметила боковым зрением знакомую фигуру.

Оксана.

В длинном сером пальто.

Уже заметно округлившаяся.

И рядом с ней — та самая свекровь Оксаны? Нет. Не свекровь. Судя по возрасту и лицу — мать.

Марина едва успела отвести взгляд, как Оксана увидела Игоря.

И всё.

Воздух в помещении мгновенно стал слишком тесным.

— Игорь? — её голос прорезал общий гул.

Он обернулся.

И на его лице мелькнул такой неподдельный ужас, что Марина чуть не улыбнулась.

Оксана подошла быстро. Мать — за ней.

— Почему ты мне не отвечаешь? — спросила она уже громче.

Вокруг начали оглядываться.

МФЦ — не театр, конечно. Но публика там благодарная. Особенно к чужому позору.

— Не сейчас, — сквозь зубы сказал Игорь.

— Нет, сейчас! — Оксана уже почти срывалась. — Я третий день не могу понять, ты вообще собираешься как-то участвовать или нет?!

Марина молча стояла рядом.

Присутствовала.

Как законная жена и немой укор одновременно.

Оксана только теперь глянула на неё.

И это стало последней каплей.

— А, ну конечно! С ней ты, значит, ездишь по делам, а мне врёшь, что занят?!

— Тише, — зашипел Игорь.

— Да пошёл ты!

Её мать резко вмешалась:

— Молодой человек, вы вообще понимаете, что моя дочь беременна?!

Марина прикрыла глаза.

Боже.

Это было бы смешно, если бы не было так отвратительно.

Сотрудница МФЦ уже смотрела с откровенным интересом.

Люди вокруг замедлялись. Слушали. Наслаждались.

Игорь стоял в центре собственного помойного венка.

И, пожалуй, впервые выглядел ровно так, как заслуживал.

Марина очень спокойно взяла свои документы.

Повернулась к нему.

— Закончишь спектакль — пришлёшь, что подписал.

И ушла.

Не бегом.

Не в слезах.

Ровно.

Спокойно.

С прямой спиной.

И это, кажется, было самое унизительное для него во всём происходящем.

Что она больше не боролась за право стоять рядом.