Глава 32

Глава 32

Оксана исчезла из их жизни почти так же внезапно, как когда-то в неё вошла.

Не было больше звонков.

Никаких внезапных визитов.

Никаких пересечений у суда, в МФЦ, в поликлинике.

Только один раз Игорь сам, как будто между делом, сказал:

— Она уехала к матери. В другой город.

Марина тогда как раз резала овощи для салата. Даже нож не остановила.

— Прекрасно.

— Ребёнка записала на меня.

— Ещё лучше. Хоть с биологией у тебя всё стабильно.

Он поморщился.

— Не надо.

Марина подняла на него глаза.

— Что именно “не надо”, Игорь? Напоминать, что у тебя теперь два набора детей от двух женщин? Прости, это уже не сарказм. Это твоя биография.

Он стоял у стола, сцепив руки за спиной. Неловко. Чужеродно. Как человек, который пришёл в прошлую жизнь без приглашения.

— Я к ней не поеду, — сказал он вдруг.

Марина пожала плечами.

— Это не мне решать.

— Я не про разрешение. Я про... факт.

— И что мне с этим делать?

Он долго молчал. А потом выдохнул:

— Ничего. Просто... сказал.

И только позже, когда он ушёл, Марина поняла, что именно зацепило её в этой фразе.

Он не поедет.

Не к Оксане.

Не к ребёнку.

Значит, и там тоже не случилось великой любви.

Значит, и там он не стал мужчиной, который встаёт рядом и несёт.

Он был одинаковым везде.

С ней.

С Оксаной.

С Лерой.

С самим собой.

Потреблял. Пользовался. Отступал, когда становилось дорого — морально, финансово, человечески.

И почему-то именно это принесло Марине не злость, а окончательное освобождение.

Если человек одинаково пуст в любом сюжете — значит, дело никогда не было в ней.

Не в её возрасте.

Не в усталости.

Не в бытовухе.

Не в том, что она “перестала быть интересной”.

Дело было в сосуде.

Пустом изначально.