Глава 13

– Не понимаю, о чём вы…простите, но мне надо идти… Делаю шаг в сторону, только Игорь хватает меня за кисть руки, притягивая к себе. На этом самом месте подобно хватал меня Илья. Только вот прикосновение Игоря…оно другое. В нём нет чудовищной силы, от которой потом на бледной коже ещё остаются синяки. Этот мужчина тянет меня на себя, будто желая загнать под своё крыло. – Всё ты понимаешь. И я проверяю абсолютно каждого, кто находится в радиусе метра от моей…от Стеши. Твой муж давно увлечён другой. – Прошу, замолчите…мне больно. А больно не потому, что сжимает крепкими пальцами, а от того, что касается душевной раны, заставляя извиваться. – Да, ты была слепа или просто делала вид, что всё хорошо. До последнего верила в то, что жили они долго и счастливо. Так вот, жили ОНИ, а не ты. Ты просто существовала. – Не говорите так. Я любила…очень сильно. Вы ничего не знаете о том, что я чувствую… Перестаньте так говорить. Я вас не знаю, а вы меня! Чувствую, как подбираются слёзы. Только вот мне плакать даже уже нечем. Мои внутренние реки опустели. – А сейчас, ты любишь его? После того, что он сделал? Эти верзилы настроены весьма серьёзно, они хотят вернуть долг. Это похоже на жест любви? Да и вообще… – Я не могу, простите. Своими словами хочет выдавить из меня слёзы. – У меня есть к тебе серьёзный разговор, медсестра Надежда, – неожиданно заявляет мужчина, освобождая меня от своей хватки. – Есть то, что тебе нужно знать. Нечто неприятное. Меня продёргивает током с головы до ног. Это когда-нибудь закончится? Этот бешеный круговорот событий. – Ещё что-то?.. Лучше скажите, эти люди…они, откуда вы их знаете? Если я встречусь и поговорю с их начальником и всё ему объясню, то он перестанет посылать своих людей. Мы всё просто запутались…Илья нас всех обманул. – Об этом позже. Я хочу сказать тебе иное. То, что я… Хочет продолжить, но нас неожиданно становится трое. Слышу звук цокающих каблучков. Кто-то быстро и уверенно направляется к нам. – Игорь Вячеславович, простите, что отвлекаю от важной беседы, но я увидела вас в окно и решила подойти, – голос Марины звонко звенит за моей спиной. Действительно, кто бы это мог быть. Втягиваю воздух, начиная часто моргать, чтобы скорее прийти в себя и не показывать ей своего состояния. С неё точно не убудет. Начнёт сыпать вопросами. – Я занят, – обрывает Игорь, даже не обернувшись на её голос. – Оставьте нас. Поговорим позже. Украдкой смотрю на него, а он в свою очередь продолжает впиваться в меня своими серыми угрюмыми глазами, точно, как сегодняшнее небо. – Едва ли это дело может ждать, – ни чуть не споткнувшись о его тон, продолжает цепляться Марина. – Я не просто так подошла ведь, а по поводу вашей дочери. Нужно рассказать вам о плане лечения. Увидев вас в окно, я побоялась, что вы уйдёте. – Я к вам подойду, но позже. – Нет, сейчас. Это не может ждать, – упрямо продолжает гнуть свою палку. Кажется…это я становлюсь лишней здесь. Что касается Марины, она не сдастся. А я просто не хочу принимать участие в этих интригах. – Мне нужно идти, – обращаюсь к мужчине, желая, как можно скорее вернуться на рабочее место. – Да-да, Надежда Николаевна, на вашем месте я бы поторопилась. Вашим отсутствием заинтересовался главный врач. Ему уже это не нравится. Сорвавшись с места, забывая обо всём на свете, бегу в сторону здания. – Однако, вы тоже сейчас не на рабочем месте. А, что на это скажет ваш главврач? – слышу замечание Игоря в адрес Марины. Не знаю, какой ответ нашла для него женщина, но меня сейчас это и не заботит. Главное успеть до того момента, как Кондратьев начнёт дышать настоящим пламенем, испепеляя всё на своём пути. – А вот и она, наша главная помощница, – оглушает главврач, стоит только показаться в отделении. – Пройди в мой кабинет. Затаив дыхание, практически не чувствуя пола под ногами, иду следом за ним. Лицо главного только надо видеть…так доволен, будто только что выиграл в лотерейном билете. – Жалоба на вас, уважаемая Надежда Николаевна, – торжественно произносит он, демонстрируя мне лист с каким-то рукописным текстом. – От кого? – охрипшим голосом спрашиваю я, принимая бумагу в свои руки, не веря тому, что мне говорят. – Марина составила на вас. Здесь сообщается, что вы некомпетентны в своей должности. Не соблюдаете должностные обязанности. Не посещаете пациентов, почему-то делите их на “любимчиков” и “нелюбимчиков”. Почему Литвинова в прошлую вашу смену пролежала с температурой? Почему никто не позаботился? Марина?! Это сделала Марина?! Её ревность настолько не знает границ, что она уже пишет какие-то докладные на меня?! Она пишет о том, что всё рабочее время я провожу в беседах и выяснении личных отношений?! Один раз за столько лет Илья выдернул меня с работы на пять минут, при том, что двор больницы я не покидала. И вот, моя коллега использует это в грязных обвинениях. Я молчу о тех, кто курит каждые десять минут, превращая лужайку возле больницу в снежную гору из окурков. И сама Марина не против порой там покрутиться, собирая на себе внимание. – Было не так…здесь всё гипертрофировано. И…она сама сказала, что займётся лечением девочки…, сказала мне идти в процедурный кабинет и заниматься там работой. Всю смену я работаю не покладая рук и беру ещё дополнительные часы, помогая коллегам. Я не просто работаю здесь…практически живу. Как можно так поступать… – Вот как! А у меня совсем другая информация, которой я больше верю. Тем более ваше слово всё равно ничего не значит. Обратите внизу на размашистую подпись. Внимательно смотрю туда, куда мне указали. Такой росписи я не видела раньше. Тут даже через почерк чувствуется уверенность человека, его горделивость, власть… – Кому она принадлежит?.. – спрашиваю, затаив дыхание. Степан Фёдорович озаряет своё лицо довольной улыбкой, совсем, как кот, который получил желаемое. – Это подпись отца девочки. Сам Литвинов посчитал, что такая медсестра, как вы, не должна работать с его ребёнком и работать в больнице вообще.