Глава 20

И вот мы снова встретились. Только вот я не в форме и вообще, вряд ли когда смогу воспользоваться ею. Эта женщина перечеркнула всю мою жизнь. И, что послужило причиной? Ревность. – Ты?! – нечеловеческим голосом произносит Марина, молниеносно заливаясь краской. Я даже невольно замечаю, как она сжимает кулачки, будто готовясь вступить в настоящий бой. – А, почему у тёти так широко раскрылся рот? – едва слышно произносит Стеша, удивляясь. Если вы слышите звук чего-то упавшего на пол, то с большей вероятностью готова заверить, что это челюсть Марины. Увидев меня в этом невероятно дорогом и женственном образе, она едва не потеряла дар речи. – Здравствуй, – отзываюсь я, стараясь сохранять ледяное спокойствие. Гм-м. Даёт себе паузу, чтобы прокашляться. Вижу, как она поражена. – По старой памяти на работу пришла? Забыла что-то? Ещё вырядилась, как на подиум! – сделав глубокий вдох, сокрушается Марина, совершенно не обращая внимание на то, что в палате помимо нас находится ещё и маленький ребёнок. – Фея пришла за мной, – подаёт голос Стеша, вложив свою маленькую ладошку в мою. Чувствую её холодные пальчики. Ребёнок испуган громкими речами лечащего врача. – Кто?! Фея?? Я вижу какую-то размалеванную фифу, – едко отвечает Марина. – Что, Надежда, думаешь, если вырядишься, то и на работу возьмут? Думаешь о том, что Кондратьев посмотрит на тебя и поймет, какую он распрекрасную медсестричку упустил? Только вот Марину не остановить, у неё в один миг внутри будто всё струны порвались. – Моя фея, – отзывается девочка, невольно прячась за меня. – У тебя будет сто таких фей и намного лучше! – Марина, ты не могла бы говорить более сдержано. Если не получается, то тебе лучше покинуть палату, нам необходимо собрать вещи. Ты говоришь откровенные глупости. Тебя становится просто невозможно слушать. – Вероятно потому, что правда в глаз попала. Но не надейся, Надежда, никому ты не нужна здесь, даже в таком виде. Иди погуляй в другом месте, может в официантки сгодишься, – уже смеясь, продолжает женщина. Я слушаю её дикие по-своему звучанию слова и просто не могу поверить в их смысл! Как за такой короткий промежуток времени Марина превратилась в неконтролируемого ревностью человека?! А, может между ней и отцом Стеши действительно что-то проскочило? Я просто не вижу другого повода для столь яркого на эмоции поведения. – И вообще, с какого это перепугу ты занимаешься моей пациенткой? Если девочка ещё здесь, то я несу ответственность. Как тебя вообще пустили сюда? Это просто возмутительно. Выметайся! Или ты ждешь, что я позову охрану? В данный момент мне кажется, что Марине сама нужна неотложная помощь, а вроде числится здесь высококвалифицированным специалистом. И ещё я удивляюсь тому, что главного врача вполне устраивают последние концерты Марины. Думаю, что своими воплями она всё отделение “поставила на уши”. – Надежа, не испытывай моё терпение! Отпусти ребёнка и уходи прочь. Я считаю до трёх. когда дойду до одного, то жди, как тебя такую презентабельную просто вышвырнут отсюда! – Не надо никакой охраны, – прерывает пламенную речь женщины голос Игоря. – И умерьте свой пыл, вы переходите на личности. Мужчина застывает в дверях, наблюдая за тем, как Марина нападает на нас, надрывая своё горло. – Игорь Вячеславович, – в этот же миг женщина блеет, как настоящая овечка. Вся переменилась с его появлением, подобрела даже. И не скажешь по ней, что несколько мгновений назад так красочно изъяснялась. – Что за шум здесь происходит? – строго спрашивает он. – Крики слышно с лестничной клетки, а она, к слову, на приличном расстоянии от этой палаты. – Дело в том, что… – с расстановкой начинает Марина, указывая в мою сторону пальцем. – Эта женщина зачем-то появилась в палате вашей девочки. А вы ведь знаете, как у нас с этим всё строгою. Посторонним вход воспрещён! – Фея не посторонняя! – берётся защищать меня Стеша, грозно топнув ножкой. – Она пришла за мной, чтобы забрать домой. Марина тупо выставляется в нашу сторону, переваривая слова, сказанные малышкой. – Всё верно, – подхватывает волну Игорь. – Посторонних здесь совершенно нет. Если только один. Я смущённо опускаю глаза в пол. Думаю, что это не обо мне. По крайней мере сейчас. Но Марина будто не слышит его, продолжая нестись на своей волне. Она будто изнутри объята пламенем. – Не уж-то вы выбрали эту женщину в качестве няни для девочки?! – с пренебрежением спрашивает Марина, собирая деловито руки на груди. Перевожу взгляд на лицо Игоря, замечая его лёгкую улыбку. Неужели хочет раскрыть ей всё наши карты?! Нет, так дело не пойдёт! Перехватив его взгляд, легонько качаю головой, давая знак о том, чтобы сохранил нашу договорённость в тайне. Я не хочу становиться жертвой грязных сплетен. – Игорь Брониславович, вы допустили самую большую ошибку! Я найду вам проверенную и профессиональную медсестру. Вам же известно, что наша любезная Надежда была уволена по статье? Она не умеет соблюдать субординацию. – Марина, перестань. Это уже доходит до смешного. Постесняйся окружения, – пытаюсь уже сама достучаться до её голоса разума. – Смешно было увидеть тебя здесь! – Так, у меня нет сил это выслушивать, – строго объявляет Игорь, молниеносно наводя тишину в палате. – Марина Константиновна, прекратите вести себя подобным образом. Ваши угрозы здесь неуместны. – Я беспокоюсь за пациента, – надув губы, отзывается на его слова. – Вот как. Беспокойтесь, но не так эмоционально. – Хорошо, – кивает на его слова. – Я за охраной. – В этом нет необходимости, – улыбается уголками губ, выпуская женщину из палаты. – Надежда здесь по моему личному поручению. Впрочем, это даже не поручение, а простая обязанность заботы взрослого человека о ребёнке. Надя не няня для девочка. Надя – моя невеста. – Кто-нибудь, принесите нашатырный спирт! – раздаётся голос моих коллег из коридора.