Эпилог

Месяц спустя…

Солнечные лучи лениво проскальзывают сквозь густую листву пальм, касаясь тёплым светом кожи. Я сижу на деревянной террасе нашей виллы, поджав ноги и наблюдая за океаном. Вокруг — бескрайняя бирюзовая гладь, лёгкий шум волн и полный покой. Я испытала его тут, окончательно забыв то, что произошло.

Платон стоит у края террасы, разговаривая по телефону, решая важные дела, ведь он не мог оставить бизнес просто так, он практически никогда не делал этого. Но ради меня пошел наперекор своим принципам. Его профиль чётко очерчен ярким светом, внушительный, мускулистый. Раньше я его боялась, а сейчас… Этот человек стал для меня всем: спасением, искушением, силой.

— О чём задумалась? — спрашивает он, обернувшись ко мне, заканчивая разговор. Направляется ко мне.

Я улыбаюсь.

— Просто наслаждаюсь моментом.

Он подходит ближе и садится рядом, касаясь меня, его взгляд тёплый и немного загадочный.

— У нас впереди много таких моментов, — говорит он.

— Ты всё время так говоришь, — поддеваю я его, но внутри всё сжимается от тепла. Я верю Платону, но понимаю, что не все может длиться вечно.

— Потому что это правда, — его голос твёрдый. — Но сегодня я хочу сделать один момент особенным.

Вопросительно смотрю на него. А он уже тянется к карману своих шорт и вытаскивает небольшой чёрный футляр. Мои глаза расширяются, дыхание на мгновение останавливается. Ведь это… Не может быть…

— Платон...

Он открывает коробочку, и в ярких лучах солнца блестит изысканное кольцо с бриллиантом, не иначе. Ничего лишнего, всё лаконично и элегантно — как он сам.

— Алина, — начинает он, его голос мягкий, но одновременно уверенный. — Ты прошла через многое. Ты доказала, что можешь быть сильной, что умеешь бороться и побеждать. И всё это время я думал о том, что хочу стоять рядом с тобой не как временный союзник, а как мужчина, который всегда будет твоей опорой.

Я чувствую, как глаза после этих слов наполняются слезами.

— Теперь я хочу, чтобы ты ответила мне на один вопрос. Ты станешь моей женой?

Слова застревают где-то в горле. Платон смотрит на меня, не отрывая взгляда, и я вижу в его глазах ту самую силу, которая однажды спасла меня. Я могу только кивнуть, потому что голос предательски отказался подчиняться.

— Да, — наконец шепчу я, всхлипывая. — Да, Платон, я согласна.

По его улыбке я понимаю, что он доволен. Мужчина берет мою руку и надевает кольцо мне на палец, и я чувствую, как в груди вспыхивает настоящее счастье.

А через несколько секунд он притягивает меня к себе, его губы касаются моих, словно клеймят. Окончательно и бесповоротно.

— Теперь всё будет по-настоящему, — хрипло произносит он, отрываясь от моих губ.

Я улыбаюсь, глядя в его глаза.

Да, теперь начинается моя новая жизнь. С ним. С человеком, который сделает меня счастливой.

Два месяца спустя…

Весь офис издательства залит мягким светом весеннего утра. Я прохожу мимо рядов столов, за которыми коллеги заняты своими делами, и направляюсь к кабинету главного редактора. В руках я держу папку с распечатками своей новой статьи, и сердце стучит чуть быстрее обычного.

Ведь это не просто статья. Это целое интервью.

Наша редактор, Антонина Петровна, сидит в своем кабинете, и я направлюсь именно к ней. Вспоминаю то, как несколько месяцев назад именно она дала мне номер Платона. Улыбаюсь. Кажется, это было так давно.

Я стучусь и, когда слышу одобрение, вхожу.

— Проходи, Алина, — говорит начальница, подняв на меня взгляд. Через несколько секунд моя статья уже у нее в руках. Женщина с любопытством читает ее.

А я пока смотрю в окно, думая, что приготовить сегодня на ужин. Хотя Платон сказал, что сам заедет за мной после работы и, возможно, мы куда-нибудь поедем. Чтобы не только поесть. Хмыкаю. Да, в последнее время я стала слишком озабоченной. Хотя сам мужчина делает меня такой, говоря, что не может оторваться от меня.

— Ты молодец, — прерывает мои размышления женщина, откладывая статью.

Я моргаю, немного смутившись. Все же нечасто я получала от нее похвалу, особенно такую. Становится очень приятно.

— Спасибо…

— Молодец. Это великолепная работа, Алина. Эксклюзив о Ковалевском — это отлично. Никто ведь не мог заполучить его. Мы кое-как смогли тогда. А сейчас такие подробности, такая глубина.

— Спасибо, — еще раз благодарю я, чувствуя, как по лицу расползается улыбка.

— Но, — продолжает женщина, изучая меня своими проницательными глазами, — есть кое-что, что меня смущает.

— Что именно? — я выпрямляюсь. Что может смутить такую женщину?

— Автор статьи — Алина Ковалевская, — она стучит по заголовку пальцем. — Это ошибка?

Теперь понятно. Ну я предполагала, что Антонина Петровна спросит об этом, хотя мое имя было напечатано мелко, но она и это разглядела.

— Нет, не ошибка, — говорю я с лёгкой улыбкой.

— И что это значит? — выгибает она бровь.

Вместо ответа я поднимаю руку, демонстрируя кольцо, которое ношу уже два месяца.

И тут её глаза расширяются, а рот приоткрывается от удивления. И я впервые вижу ее такой.

— Ты... ты вышла за него?

— Именно так, — киваю я, опять улыбаясь. — Теперь я официально Алина Ковалевская.

Наша свадьба была очень тихой, минимум гостей, самый узкий круг, нам никто не был нужен.

На мгновение Антонина Петровна замолкает, переваривая услышанное. Потом она тоже улыбается.

— Что ж, поздравляю. У тебя есть не только талант к журналистике, но и талант находить подход к самым недоступным мужчинам, подмигивает она.

Возможно, она права. Хотя все было совершенно не так. Но зачем ей это знать?

— Спасибо, — отвечаю я, вставая. — Но знайте, что я вышла за него не ради статьи.

Она рассмеялась.

— О, я не сомневаюсь, Алина. Но теперь тебе будет сложнее доказать свою объективность.

— Это моя работа, — говорю я твёрдо.

Я поворачиваюсь к двери, чувствуя себя на вершине мира. Да, теперь я не только жена Платона Ковалевского, но и женщина, которая начала новую главу своей жизни. С ним.

Двадцать лет спустя

Солнечные лучи пробиваются сквозь огромные окна моего кабинета, озаряя просторное помещение мягким светом. Я стою у стола, любуясь видом на оживлённый город. Весь этаж здания теперь принадлежит издательству. Во главе которого нахожусь я. И это не предел.

— Мам, ты всё ещё здесь? — раздается голос за моей спиной.

Я оборачиваюсь и вижу своего старшего сына, Артёма. Высокий, уверенный в себе, с яркими темно-зелёными глазами — копия своего отца. От меня, наверное, он унаследовал только цвет волос. И то, мне кажется, они стали еще темнее. Нашему сыну уже двадцать. Он учится на юриспруденции, хотя хочет пойти по стопам отца. Знаю, что у них с Платоном уже свои дела. И мой муж уже вводит его в курс дела, не делая поблажек. Он хочет, чтобы сын прошел все с нуля.

— Уже ухожу, — улыбнулась я. — А ты что тут делаешь?

Мой мальчик явно приехал за мной. Он уже год как с правами и машиной. Хотя ездить начал значительно раньше, просто муж тщательно скрывал это, чтобы я не волновалась. Но я все прекрасно знала и гордилась мои мальчиком, хотя немного волновалась.

— Папа прислал за тобой. Сказал, что если ты ещё раз задержишься, то он лично приедет тебя вытаскивать, — Артём усмехается.

Я закатываю глаза. Платон всегда был таким — властным, нетерпеливым. Даже спустя двадцать лет он не изменился. Никаких поблажек.

— Хорошо, я готова. Где твои сестры сейчас?

Надеюсь, они тоже дома.

— Лиза, как всегда, в библиотеке, а Даша на свидании.

Я сразу же спохватываюсь, моей дочери всего лишь пятнадцать, и сейчас у нее активное знакомство с противоположным полом. Конечно, я понимаю, что это возраст, но все равно ужасно волнуюсь. И сын это видит, поэтому сразу же добавляет:

— Не переживай, мам. Я знаю, с кем она. Хороший парень. Я, если что, все контролирую. А папа сказал, что мы должны быть дома к ужину, так что поторопись, мам.

— Конечно, мистер организатор, — поддразниваю я, собирая бумаги со стола.

Через несколько минут мы уже спускаемся в лифте. Артём рассказывает мне о своих планах, а я смотрю на него с гордостью. Наши дети — наша главная ценность.

Дома нас встречает уютная атмосфера и запах свежевыпеченного хлеба. В гостиной горит камин, а на столе уже стоят блюда, которые приготовила наша домработница.

— Опоздали, — звучит знакомый низкий голос.

Я сразу же оборачиваюсь и смотрю на мужа, и не могу сдержать улыбку и восхищение. Платон стоит в дверях, как всегда элегантный, в строгом костюме, но с расслабленной улыбкой, которую я вижу только дома.

— Всего на пятнадцать минут, — отвечаю я, проходя к нему, вдыхая родной и любимый аромат.

— На семь, — он притягивает меня к себе и целует страстно, а когда отпускает, произносит хрипло: — Но я прощаю.

— Пап, это нечестно! — раздается голос нашей младшей дочери совсем рядом. Даша появляется в моем поле зрения, и я с облегчением выдыхаю. — Ты меня за пять минут опоздания в школу не простил!

— Потому что ты опоздала не на пять, а на тридцать минут, — твердо произносит Платон. Хотя я знаю, что девочек он любит и часто делает им поблажки.

— Мам, скажи ему! — Даша смотрит на меня с возмущением.

— Папа прав, — подмигиваю я ей.

— Вот так всегда, — бурчит она, но тут же улыбается.

За нашим ужином царит теплая атмосфера. Мы говорили обо всем: о планах на выходные, о школьных успехах Лизы, о политических дебатах Платона, которые смотрели на днях. Он начал тихонько продвигаться в политике, конечно же не забывая и о своем деле. Днем влиятельный бизнесмен и политик, а вечером, дома — просто муж и отец.

Когда дети расходятся по своим комнатам, мы остаемся вдвоем у камина. Я кладу голову ему на плечо, а он обнимает меня. Мы любим вот так лежать и смотреть, как потрескивают дрова.

— Ты счастлива? — вдруг спрашивает он.

Я поднимаю голову и встречаюсь с его взглядом. Эти глаза мне дороги больше всего на свете.

— Очень. А ты?

— С тех пор как ты сказала «да», ни дня не пожалел.

Я улыбнулась и поцеловала его.

Двадцать лет прошло с того дня, когда я впервые поняла, что люблю его. И эти годы были лучшими в моей жизни.