Глава 31

Марк

— Привет, Даш. Прости, что долго не выходила на связь. Жила у Маркуши. Погоди, я тебя на громкую поставлю.

Раздается щелчок точь-в-точь как у моей зажигалки, затем протяжный выдох.

— Эй, ты что там делаешь? — слышится голос ее подруги. — Ты ж вроде завязала с дурными привычками.

— Завязала, — снова выдыхает Милана. — А сейчас нашла у Марка в куртке пачку, и не удержалась. Просто нервы уже сдают!

«Совсем с катушек слетела?! — возмущаюсь мысленно. — В ее положении нельзя!»

— А ну-ка давай успокаивайся и рассказывай все по порядку, — сердито говорит подруга. — Что у тебя стряслось?

— Короче, недавно у моих соседей случился пожар. У меня вся квартира провонялась запахом гари, и Маркуша любезно предложил мне переехать к нему.

— Погоди... жена, понятное дело, в больнице, а дочка где? Она что, с вами в доме была?

— Она тоже в больнице с сотрясением мозга. Ну, в общем, ближе к делу. Пока Маркуша был на работе, я старалась везде наследить: оставляла волосы в ванной, на постельном белье, поставила свои духи на полку в коридоре. А потом увидела, что в соседнем доме кто-то живет, и решила засветиться. Вышла прогуляться по двору, помаячила перед мужиком. Симпатичным, кстати, — подмечает она. — Подумала, что это не будет лишним. Вдруг потом соседи спросят у Надюши, что это за рыжая девушка гостила у них.

— Смотрю, ты решила ударить по всем фронтам, — смеется подруга, а я еле держу себя в руках.

— Да, Даша! — раздраженно гаркает Милана. — И это было моей главной ошибкой!

— Почему?..

— Да потому что у Маркуши и его жены, оказывается, есть брачный договор, в котором черным по белому написано, что, если один из супругов изменит, то будет обязан выплатить компенсацию в размере двадцати миллионов рублей! ДВАДЦАТЬ, Даша! ДВАДЦАТЬ!

— Ой, ё-ё... — протягивает подруга.

— И я об этом узнала только сегодня!

— И че теперь делать? Волосы и духи, надеюсь, убрала?

— Это я убрала! Но что с соседом делать? Он же видел меня.

— Ну не факт, что он побежит рассказывать о тебе этой Наде. Или Надя дружит с его женой?

— Навряд ли. Эти соседи совсем недавно переехали в тот дом. Точнее, дворец, как говорит Марк.

— Почему дворец?

— Да потому что он раза в три больше дома Марка.

— М-м... — протягивает подруга. — Значит, по соседству с твоим Маркушей живет богатенький мужик? А можешь как-то узнать, женат он или нет? Мне прям интересно стало.

— Да сто процентов женат, — усмехается Милана. — Таких принцев еще щенками разбирают, сама это прекрасно знаешь. И дочка у него есть, кстати.

— Хм , — хмыкает подруга, — тогда неинтересно. А по поводу того, расскажет он или нет, ты даже не парься. Мужики не бабы, сплетничать и лезть в чужие семьи не станут. Но тебе надо быть очень осторожной, чтобы жена Маркуши не узнала про измену. Если она у него еще и двадцатку оттяпает, то тебе будет не до смеха.

— Он меня сегодня домой отвез, чтобы не палиться перед соседями. Курточку свою мне на плечики накинул, в щечку поцеловал, и поехал, — кривляется она. — Поскорее бы уже развелись, честное слово. А если он будет и дальше тянуть, то жена нас точно застукает. Затем потребует компенсацию, Марк станет бомжом, и мне придется послать его куда подальше.

— Какой у тебя план? — спрашивает подруга.

— Да хрен знает. — Милана снова чиркает зажигалкой и шумно выдыхает. — Надо как-то подтолкнуть его к разводу. Надюша прозрела, ее скоро выпишут, и если он сразу не уйдет от нее, то приступим к плану «Б».

— Положим тебя в больничку?

— Да. Пока что на сохранение, чтобы припугнуть его. Скажу, что у меня случился нервный срыв, что не сплю ночами, пожалуюсь на панические атаки и все такое. Надеюсь, после этого он наконец-то скажет жене о разводе.

— Думаю, это должно сработать. Если он, конечно, переживает за вашего будущего ребенка. Которого на самом деле нет.

В этот момент мне словно молотом ударяют по затылку.

— В смысле нет ребенка?.. — хрипло изрекаю я и словно отдаленно слышу голос ее подруги.

— В общем, мы тебя определим в больничку на сохранение, а уж потом, когда он разведется, то и выкидыш инсценируем. О, кстати, ты ж мне еще за снимок с УЗИ должна.

— Давай сначала дело доведем до конца, а потом я с тобой рассчитаюсь.

— Окей, как скажешь. Только учти, что за отдельную палату в клинике тебе тоже придется хорошенько раскошелиться.

— Деньги есть, не переживай. Откладывала, когда Маркуша давал на всякие нужды. Могу, кстати, серьгами рассчитаться.

— Какими?

— Которые он подарил мне на день рождения. Ну и вкус у него, — смеется эта сука. — Даже моя бабушка такие не наденет. Но стоят они прилично. Так что сможешь выгодно продать.

— А ему что скажешь?

— Думаешь, я не найду что сказать? — усмехается Милана. — Совру, что потеряла, да и все.

— Ладно, кидай фотку. Гляну, что там за серьги.

— Сейчас пришлю. В общем, как примешь решение по серьгам, пиши. А я спать пошла.

Из динамиков доносится шорох и через несколько секунд запись заканчивается.

Встаю с дивана, рывками снимаю с себя куртку, швыряю ее на пол, смахиваю с комода статуэтки, снимаю со стены картину, ломаю ее об колено, и с дикой яростью бросаю в коридор.

— А-а-а! — ору на весь дом, что аж вены на шее вздуваются. — Продажная тварь! Мразь!

Переворачиваю комод, хватаюсь за голову и быстрыми шагами выхаживаю по комнате, давя ботинками остатки от фарфоровых статуэток.

— Из-за нее я продал квартиру и отдал Наде все деньги! Из-за нее я ушел из семьи! Из-за нее я влип на двадцать лямов! — Пинаю журнальный стол, и он с грохотом падает на пол. — А она не беременна! Не будет НИКАКОГО РЕБЕНКА, мать твою! Эта сука разводила меня на бабки!

Ударяю кулаком по подоконнику с такой силой, что пепельница подпрыгивает и со звоном приземляется на пол. Не обращая на это внимания, устремляю взгляд на окно, и изрекаю демоническим голосом:

— Убью!

Поднимаю с пола кожанку, выхожу из дома, прыгаю в тачку, и достаю из кармана звонящий телефон. Пристально глядя в экран, набираю полную грудь воздуха, и прижимаю мобильник к уху.

— Заждалась меня, милая? — спрашиваю, пытаясь удержать языки пламени, которые рвутся из моего рта.

— Конечно мы тебя заждались, котик. Ну ты где? Мы с малышом уже собрали все сумочки и готовы отправиться в наш новый домик.

«Мразь! Ненавижу!»

— Я уже в пути, не переживай, — сжимаю трубку, которая начинает плавиться в моей горячей ладони. — Скоро буду, малыш.

Хорошо, что она не видит мое каменное лицо, и мои глаза, налитые кровью.

— Ждем тебя, любимый, — чмокает в трубку. — Буду не спеша одеваться.

«Одевайся, одевайся. И белые тапочки не забудь. Они тебе сейчас пригодятся».

Всю дорогу до ее дома охреневаю над происходящим.

— Как Надя это записала? — ломаю голову. — Она не могла проникнуть в квартиру Миланы и поставить там прослушку. Тогда как, черт побери, она это сделала?! Может, прослушка была на мне? Хотя нет, не может быть.

«Первая запись была сделана в тот день, когда я приехал из командировки, — рассуждаю про себя, — и находился дома у этой суки. Но вторая запись была сделана в тот момент, когда меня в ее квартире не было. Ничего не понимаю...»

Открываю окно, достаю из кармана пачку, зажигалку, выпускаю дым в лобовое стекло, и пытаюсь перемешать густую кашу в голове.

— Так, в первый раз я был у нее, а во второй раз меня в ее квартире не было... но при этом прослушка находилась рядом с Миланой. Причем очень близко, раз я отчетливо слышал весь ее разговор с подругой. Вопрос: где. Была. Эта. Чертова. Прослушка?

Вспоминаю, как подруга ругала Милану за вредные привычки. Снова сую руку в карман и достаю зажигалку.

«Она была в куртке, когда я принимал душ. И в тот день, когда отвез Милану домой, я отдал ей свою куртку с... этой зажигалкой».

Останавливаюсь на светофоре и с колотящимся сердцем смотрю на нее. Кручу ее в руке, изучаю каждый миллиметр, и только сейчас понимаю, что это не моя зажигалка. Она очень похожа на мою. Один в один. Но на этой нет скола от падения.

— Ох, черт... — в шоке глядя на нее, медленно растираю лицо. — Она все пишет...