Глава 33

Утро следующего дня

Марк

Всю ночь меня трясло, словно сидел на электрическом стуле. Сначала голову атаковали мысли о том, как рыжая стерва крутила мной, и как весь мой мир перевернулся благодаря двум аудиозаписям. А потом до рассвета думал о Наде. Поражался тому, как она сделала меня с компенсацией, с квартирой, и как ей удалось доказать измену. Скорее всего она наняла детектива. Снимки из кафе, в котором отмечали день рождения Миланы, из загородного дома, и другие — это точно дело рук профессионала.

И я даже примерно понимаю, как выглядит этот чертов профессионал. Сначала думал, что Надя сама подбросила мне другую зажигалку в карман куртки, но в один момент вспомнил про мужика в очках, который терся рядом, а затем попросил у меня зажигалку. Скорее всего именно в тот момент и подсунул свою, потому что записи как раз-таки и начались после встречи с ним.

Она все продумала до мелочей. А теперь, наверное, давится от смеха, и радуется тому, что Милана оказалась охотницей за толстыми кошельками. Препаршивейшее состояние. Дом разгромлен, на душе хреново, голова гудит от мыслей. И я пока что понятия не имею, что делать дальше.

У меня есть только отец, который может дать мудрый совет. Знаю, что перед тем, как он начнет помогать мне, если начнет, конечно, мне придется выслушать кучу дерьма в свой адрес. Но если идти за советом, то только к нему. Он всегда может найти выход из любой ситуации.

Набираю ему.

— Слушаю! — раздается грозный голос.

— Привет! Можем встретиться? — говорю примирительным тоном. — Кажется, я по уши влип.

— Опять кнопки в лифте поджег? — издевается, припоминая мою молодость.

— Отец, я серьезно. Мне нужен твой совет.

— Совет ему нужен, — фыркает в трубку. — Что же ты не пришел ко мне за советом, когда собирался притащить в дом кого попало?

— Просто скажи, где и когда сможем поговорить.

— Я в офисе, — гаркает он. — Разгребаю дела, которые ты запустил, пока бегал по любовницам и судам. А теперь развелся, перевез в дом свою беременную пассию, и вообще перестал появляться на работе!

Язык не поворачивается сказать ему о том, что нет больше никакой беременной пассии. Но я должен выложить ему всю правду. Он должен быть в курсе всего. Иначе без его помощи, чувствую, не выпутаюсь.

— Милана не беременна. И не была беременна. Она все это время обманывала меня.

В трубке воцаряется гробовая тишина.

— А ты точно Давыдов Марк Викторович? — от его вопроса сквозит разочарованием и гневом одновременно. — Ты точно МОЙ сын? У нас в роду еще не было таких дебилов. Но ты, видимо, пошел в свою безмозглую, гулящую мать.

— Я обратился к тебе за помощью. Но если ты откажешься помогать, я пойму.

— Точно поймешь?! Мне кажется, у твоего мозга нет функции «понимать»! Нет функции «думать», «советоваться» прежде, чем что-то сделать. В твоем крошечном мозгу всего одна извилина, которая отвечает за то, что находится у тебя в штанах!

Он замолкает и шумно выдыхает.

— Как ты понял, что она не беременна?

Я резко оживляюсь. Отец жутко зол на меня, но, раз не посылает куда подальше, и начинает задавать вопросы, значит, все-таки готов помогать.

— Сейчас приеду в офис и все расскажу по порядку.

Скидываю звонок, быстро принимаю холодный душ, чтобы хоть немного взбодриться после бессонной ночи, затем прыгаю в тачку и пулей лечу на работу.

Вхожу в кабинет и вижу в своем кресле отца. Он с сосредоточенным видом изучает документы в синей папке, бегло смотрит на меня, затем плюет на палец, и молча перелистывает страницу.

Подхожу к столу и кладу разобранную зажигалку, из которой достал прослушку.

— Я вычислил!

— Что именно? — не отрывая взгляда от бумаг, приподнимает он бровь. — Сколько будет два плюс два? Надеюсь, не пять?

— Давай без издевательств, — прошу я. — Я не настолько тупой, как ты думаешь.

— Серьезно? — откладывает бумаги и в упор смотрит на меня. — Представляю, что было бы, если б ты был еще тупее, чем сейчас. Наверное, и свою тачку, и фирму бы переписал на Надю.

— Дай мне пять минут, чтобы все объяснить.

— Да хоть шесть! — кивает на свободное кресло.

Я сажусь напротив него, расстегиваю куртку, и рассказываю обо всем по порядку.

— ...После этого я приехал к ней и выгнал из квартиры, — заканчиваю, глубоко вздыхая.

Отец, который все это время молча слушал меня, откидывается на спинку большого кожаного кресла и скрещивает руки на груди.

— Я вот сижу и думаю: какого черта ты вообще работаешь в строительной компании? Это же совершенно не твое направление.

— Сейчас не понял, — хмуро смотрю на него. — Ты о чем?

— Я о том, что тебе нужно было стать амбассадором обувного магазина. Переобуваешься на лету! Вчера пел песни о том, что перевезешь в дом любовницу, сегодня твердишь, что ее нужно наказать за то, что она развалила твою семью.

Он встает, упирается ладонями в стол и наклоняется ко мне.

— Это не она семью твою развалила, — цедит сквозь плотно сжатые губы — Это ты ее развалил! Видимо, я зря тебе с самого детства твердил о том, что женщинам доверять нельзя. Предупреждал о том, какие они продажные. Как они сначала тебе улыбаются в лицо, говорят про любовь, а потом ты и глазом не успеешь моргнуть, как останешься без имущества и денег на счетах!

Ударяет кулаком по столу с такой силой, что даже толстые папки подлетают.

— Мать свою вспомни! — рычит, краснея от злости. — Вспомни, как она обошлась со мной. А теперь тебя точно так же собиралась развести твоя Милана. Надежде скажи спасибо за то, что вывела ее на чистую воду сейчас, а не когда бы ты женился на ней и в браке купил недвижимость.

Он садится в кресло и смеется на весь кабинет.

— Ну, Надежда! Везде успела, ты только посмотри! А я тебе всегда говорил, что она умна, и что ее так просто не проведешь. Учись, как надо вести себя в браке! Она себя со всех сторон подстраховала. И тебе, дураку, глаза открыла на эту кошку драную. И я уверен, что сделала она это из жалости к такому идиоту как ты.

— И что мне теперь ей в ножки кланяться? — усмехаюсь я. — Она, если ты забыл, притворялась слепой, оставила меня без квартиры, а теперь еще и компенсацию требует.

— Да, кстати, перейдем к главному вопросу. — Отец берет одну из папок и кидает ее мне. — Расскажи-ка лучше, где собираешься найти столько денег сейчас. Глянь на количество замороженных объектов, затем проверь счета, вычти деньги, которые уйдут на зарплату работникам, деньги, которые нужно перевести подрядчикам, и сразу поймешь, что ты почти банкрот!

— Я виноват в том, что из-за обстановки в стране у нас нет объектов?!

— А как давно ты ездил в правительство к Жорохову и лично разговаривал с ним по этому поводу? — прищуривается отец.

— Мой заместитель недавно был там, — уверенно заявляю я. — Я же говорил тебе, что нам должны были дать объект под Питером. Даже приказ был, правда, еще неподписанный, но сейчас снова наверху тишина.

— Еще раз задаю вопрос, — сверля меня взглядом, сдержанно произносит отец. — Как давно ты сам лично был в правительстве?

Пока пытаюсь вспомнить, он небрежно кидает мне какие-то бумаги. Я беру их и пробегаюсь взглядом по тексту.

— Не знаю, какой приказ тебе подсовывал под нос заместитель, но сейчас у тебя в руке копия документа, где черным по белому написано, что объект под Питером, который мы должны были строить, передан компании «Алианс-строй».

— Я о такой даже не слышал, — задумчиво изрекаю, глядя на название.

— Этой компании чуть больше года. И я не могу понять, как так вышло, что она прямо из-под носа увела у нас объект?! Почему нам никто не сообщил об этом, а поставили перед фактом?!

— Ко мне какие претензии? Нужно задавать этот вопрос Жорохову.

— А я задал, — кивает отец. — Звонил ему час назад. И знаешь, что он мне ответил? Что никакого приказа не было! — снова ударяет кулаком по столу. — И что зама твоего он не видел последние несколько недель!

— Этого быть не может. Я же своими глазами видел приказ.

— Зам знал, что я в Израиле на операции, и в тот момент не помогал тебе с делами, поэтому и подсунул тебе филькину грамоту, а потом вдруг внезапно уволился! Давай, — подгоняет рукой, — шевели мозгами. Вспоминай наш с тобой разговор, где ты говорил о том, что отдал бы Наде деньги за всю сочинскую квартиру, но так как дела в компании идут плохо, ты не будешь сорить деньгами.

Отец пристально смотрит на меня и медленно произносит:

— В тот момент у тебя уже была прослушка?

— Думаешь, зам работал на Надю?

— Была или нет?!

— Была.

— Значит, Надя прекрасно понимала, что тебе нужны объекты. Зам убедил тебя в том, что скоро будет много работы, ты на радостях продал квартиру, Надя получила деньги, после чего зам уволился, и ни о каком строительстве больше не идет речи, — раскладывает по полочкам отец. — Теперь дошло, каким способом она заполучила квартиру полностью?

Пока я пытаюсь все это переварить, отец встает с кресла, подходит к окну и, стоя ко мне спиной, выпрямляет плечи, обтянутые серым пиджаком.

— На какое время ты договорился встретиться с адвокатом?

— Он приедет сюда, — смотрю на часы, — через двадцать минут.

— Я тоже буду присутствовать. У меня есть кое-какие мысли по поводу выплаты компенсации.